В эти дни правительство России готовится к ответу на вопрос: «Как будут претворяться в жизнь национальные проекты, продекларированные президентом?». Напомню коротко, что 5 сентября Владимир Путин назвал четыре направления, на которые в ближайшее время будут потрачены дополнительные деньги, это – медицина, образование, ипотека, АПК. Человек, которого вы сегодня будете слушать — Евгений Гонтмахер, большой специалист в вопросах социальной политики. Отношение сегодняшнего гостя «Московской колокольни» к этим идеям достаточно смешанное. С одной стороны, как человек, который занимается социальными вопросами, он рад, когда в социальную сферу идут дополнительные деньги. Он поддерживает инвестиционную часть этих проектов — это оснащение диагностическим оборудованием поликлиник, строительство диагностических центров, увеличение числа операций высокотехнологических чуть ли не в четыре раза. В образовании – продолжение интернетизации наших школ, их оснащение. Три тысячи лучших школ получат дополнительное оборудование на довольно крупную сумму. И это отлично, — говорит Гонтмахер. Его опасения касаются повышения зарплат: желание Путина сделать «как лучше» может вновь обернуться традиционным «как всегда». Итак, медицина.
Президент Путин, и это помнит вся страна, сказал, что с первого января 2006 года врачам, работающим в поликлиниках, зарплату повысят в среднем на 10 тысяч, медсестрам на пять. Делается это для укрепления поликлиник, поскольку там действительно катастрофически не хватает врачей, (до 50%) работают, точнее, дорабатывают, в основном пенсионеры. Молодежь не идет, за копейки сидеть на участке, да еще и бегать по вызовам. В том, что укреплять поликлиники необходимо, Евгений Гонтмахер уверен, так же как и в том, что нынешний развал в первичном звене – прямое следствие монетизации:По очень простой причине. Как только ввели программы льготных лекарств, стали выстраиваться очереди (люди должны выписывать эти лекарства). Зурабов сказал: «Ну, мы сейчас столько лекарство распространили». А оборотная сторона заключается в том, что «узкая точка» – это кабинет участкового врача. Вторая – это аптека.
Участковые врачи в крупных городах стали массовым образом увольняться, потому что невозможно стало работать. Во-первых, не осталось времени, чтобы на человека хоть посмотреть, потому что нужно было заполнить 28 параметров по каждому лекарству. Значит, ты сидишь с медсестрой и шпаришь. А человек приходит выписывать не одно лекарство, а сразу несколько. Потом там очередь кричит, орет, потому что у тебя кончается время приема. Те же старички тебя последними словами ругают. И из чувства гуманности ты начинаешь сидеть дольше, но тогда у тебя не хватает времени на обход амбулаторных больных, не хватает времени на свои дела. Да еще за эту заработную плату.
Нужно отметить, что в поликлиниках работает только одна десятая часть российских врачей. По оценкам Гонтмахера, с нового года они будут получать в среднем 15 тысяч в месяц. А остальные девять десятых?
Совершенно безобразное объяснение в отношении тех врачей, которые работают в стационарах, в больницах. Тот же Зурабов об этом говорил на заседании Государственной Думы, а не в узком кругу. Вопрос был задан: а как же хирург или медсестра, которая работает в больнице? Они ничего не получат? У Познера в воскресенье он сказал: «Но там же фактически платное здравоохранение». То есть, он имел в виду, что врачу суют в карман так же, как и медсестре. То есть, люди и так получают хорошую зарплату. Да, участковому в карман не суют – не за что. Поэтому ему надо поднять зарплату. А вот тем врачам – они и так проживут, «на подножном корму».
Ну, знаете, это вообще верх цинизма! Я вам скажу честно.
То есть, получается, что фактически это было взято в расчет. Вот это обоснование, почему там не повысят. По сути дела людям сказали, тем же врачам: «Ребята, берите эти взятки! На нас, на государство, не надейтесь! Вы свою официальную 15-тысячную заработную плату получать будете не скоро». Есть плановый процесс индексации зарплаты, увеличить ее в два раза до 2008 года. Но там будет инфляция, и мы знаем, как это все медленно происходит. То есть: «Берите взятки! Мы там порядок наводить не будем!» Это – вообще!
Понимаете, здесь у меня даже слов нет, честно вам скажу. Я этого не понимаю. Причем тут тогда реформа здравоохранения?
Если обратиться к этому эпохальному посланию от 5 сентября, у Путина была одна фразочка: «Но это не отменяет необходимости реформы здравоохранения, которую надо проводить с учетом общественного обсуждения». Вот такая фразочка. У меня возникает вопрос: какая реформа здравоохранения, если предполагается фактически людям перейти на «подножный корм» в больнице? Я потрясен! Вот это уровень работы нашего правительства.
Заявление президента Путина о значительном повышении зарплат в первичном звене нашей медицины, то есть в поликлиниках, было встречено общественностью и теми же врачами по-разному. От восторженно-одобряющих оценок до скептических. В Абаканском Горздраве например, к заявлению президента отнеслись крайне настороженно. Заместитель начальника абаканского горздрава Владимир Иняшев, прямо сказал в интервью радио «Абакан», что не раз уже благие намерения власти перечеркивались механизмом исполнения. То есть, и на местах люди не уверены именно в том, сможет ли правительство реализовать намеченное, грубо говоря, не осложняя жизнь всей стране, как это было с той же монетизацией. Что означает в среднем на 10 тысяч?
Кому ждать прибавку в 10 тысяч, а кому в две? Какие факторы будут здесь иметь значение. Евгений Шлемович Гонтмахер пытался получить ответы на эти вопросы от членов Российского правительства.
Вот в среднем 10 тысяч.
Задаю вопрос: расскажите, пожалуйста, а как конкретно в отношении Иванова, Петрова, Сидорова это будет дифференцироваться? В поликлинике два соседних участковых врача. Там есть определенная норма: они должны 25 человек в смену принять, а также по вызовам объехать еще сколько-то людей. Почему Иванов будет получать плюс 8 тысяч, а Петров будет получать плюс 12 тысяч? Я понимаю, что есть объективные обстоятельства. Например, Петров – кандидат медицинских наук. Понятно. Или у него стаж, допустим. Здесь очевидный критерий. Мне говорят: «Нет, это не так». Хорошо: а как?
«Ну, будем смотреть количество жалоб». Ну, наверное, это критерий – количество жалоб. Но практика показывает, что это критерий все-таки не объективен. Я говорю: «А какие еще параметры?» – «Ну, вакцинация». Хорошо. Допустим. Теперь у них появилась идея, что из этих средних 10 тысяч прибавку 8 тысяч получат все, а 2–3–4 тысячи будут получать врачи в зависимости от того, как они прививки сделали на своих участках. вот ты сделал 20 прививок – тебе плюс 50 рублей. Ты сделал 30 прививок – другая сумма. Это, извините, снова старая советская система «по валу». А может, не нужно делать прививки на этом участке. Ну, мало ли что!
А вот медсестра. У меня возникает вопрос: «от 5 тысяч» – а там как дифференцировать? Ну, врач – это высококвалифицированный специалист. А что делает медсестра в поликлинике? Она выписывает рецепты. Она сидит с врачом и за него выполняет техническую работу. Как оценить качество ее работы? Не понимаю.
Мне, вообще, кажется, что в этой сфере надо платить фиксированную заработную плату. Если человек не справляется, если на него идут жалобы, то надо с ним разбираться в индивидуальном порядке, вплоть до увольнения. Но идти по этому пути – это абсолютно ложный путь. В бюджетной сфере.
В сфере частной заработная плата может определяться абсолютно по воле работодателя. Это его проблема. Он может платить $1000, а соседу за ту же работу – $100. Это его выбор. И выбор работника. Потому что заключается договор. В бюджетной же сфере это все делается за счет государства – вот такие вещи, вот такие эксперименты. Они, с моей точки зрения, всегда рождают только недовольство.
С проблемой выбора предстоит столкнуться и российскому образованию. Один из пунктов национального проекта в этой сфере предполагает, что 10 тысяч лучших учителей будут получать 100 тысяч в год дополнительных денег. Мы знаем, что учителя ??? получают еще меньше врачей. 100 тысяч в год – это большие деньги, хорошая прибавка. Но как эти 10 тысяч претендентов будут пофамильно отобраны?
Получается, что в среднем субъект Федерации – плюс-минус 100 человек. 70–80 человек. Получится где-то 2–3 учителя на административный район. Возникает вопрос: а судьи кто? 2–3 учителя, которые будут получать в разы больше зарплату, чем другие. В разы! Причем, получится как? В школе, условно, два учителя русского языка. Один учитель получает свои 3–4 тысячи рублей, а другой получает в три раза больше. Ну, может, это выдающийся учитель. Может, у него дети олимпиады выигрывают, еще что-то. Но сам процесс выбора будет, конечно, безумный. Я думаю, что он вызовет какие-то неприятные последствия.
Во-первых, этот человек станет «белой вороной» из-за того, что будет получать эту высокую зарплату. Его будет сильно не любить учительский коллектив. Он его, может быть, и так уже не любит. У нас, к сожалению, так сложилось, что если человек чем-то выделяется в этих средах в лучшую сторону, то на него начинают косо посматривать. Тем более мы знаем, что учительские коллективы у нас – это пожилые люди, в основном, предпенсионного и пенсионного возраста. То есть люди, которые понимают объективно, что они уже вряд ли что-то успеют с точки зрения профессиональных успехов. Многие из них продолжают работать только потому, что они получают пенсию за выслугу лет и плюс заработную плату. Это им позволяет как-то выживать. Но у нас же нет молодых, молодые не идут преподавать в школу.
И вот в этой среде появляются вдруг отдельные личности, которые получают хорошую, приличную заработную плату. Я этим людям, честно говоря, не завидую. Я понимаю, что, слава Богу, они, наконец, смогут удовлетворить какие-то свои потребности. Но я этим людям сильно не завидую.
И сам процесс выбора, повторяю, может вызвать большое количество конфликтов. Потому что нет критерия. Почему Иванов заслуживает, а Петров не заслуживает? Почему?
С точки зрения Евгения Гонтмахера, российскому правительству, надо бы позволить общественности решать эту задачу, например, профсоюзу.
У нас есть мощный профсоюз работников народного образования, куда входят практически все учителя. «Вот, ребята, вам 10 тысяч, и будьте любезны, через месяц сообщите Минфину в какие адреса отправлять эти 100 тысяч рублей». Это грубо, конечно. Но я бы сделал так. Потому что если, не дай Бог, за это возьмутся местные органы образования в регионах, это же будет сто процентов разговоров, что это блат. И не дай Бог, какие-то директора школ выиграют эти стотысячные гранты. Будут говорить: «Конечно, они же ближе – начальство».
То есть, куча вопросов, которые не были предусмотрены при подготовке этого президентского пакета.
В этом году федеральные льготники, а это инвалиды, участники ВОВ, выбирали между соцпакетом и деньгами которые этот соцпакет обеспечиывают – это 450 рублей. Стоит напомнить, что соцпакет дает льготникам право на бесплатные лекарства, бесплатное санаторно-курортное лечение, проезд до санатория и обратно, а также проезд в пригородном транспорте.? Около 50% российских льготников отказались от соцпакета и выбрали деньги. Хорошо это или плохо? Министерство Соцразвития и лично министр Зурабов неоднократно говорили, что вообще-то это плохо, что люди должны оставлять себе, прежде всего, льготные лекарства в натуральном виде. Ведь на 450 рублей лекарства не очень-то купишь. И, тем не менее – люди отказываются от льгот и выбирают деньги. Происходит это, по мнению Евгения Гонтмахера, по нескольким причинам.
Первая причина – это то, что не работает во многих регионах система обеспечения льготными лекарствами. Я повторяю: есть эти узкие места в первичном звене, в аптеках. Это же все должно быть компьютеризировано, это все заносится в специальную базу данных. Пока не везде компьютеры есть, а если компьютеры есть, то не во всех аптеках люди обучены. Кое-где открывают специальные окошки для льготников, но там очереди бывают, потому что на обработку одного рецепта тратится до 20 минут. Много таких вопросов. А если такого лекарства нет, то вас ставят на лист ожидания, и вам надо либо звонить, либо заезжать в эту аптеку не один раз. Ну, хорошо, если вы живете в городе, где это можно сделать. Или если у вас есть телефон. А если вы в деревне живете и у вас нет телефона, автобус ходит раз в сутки и только в одну сторону? Это большая проблема. И люди, конечно, часто в такой ситуации принимают решение, что лучше иметь «синицу в руках, чем журавля в небе».
Евгений Гонтмахер считает, что по существу, у льготников нет выбора. В ситуации, когда можно менять или не менять соцпакет на деньги – есть только видимость выбора, на деле льготников поставили в такое положение, когда хороших ходов нет.
Когда у человека выбор такой, что у него пустой холодильник, нет хлеба, молока, мяса, колбасы, и он может эти деньги на колбасу получить за счет того, что откажется от бесплатных лекарств, а там – «на авось, посмотрим», человек часто выбирает деньги. Исходя из того, что ему жить надо, детей кормить. А тут еще и лекарства часто не достанешь. Оно бесплатное, но получить его сложно. И люди машут рукой на бесплатные лекарства. Хотя предупреждают, что с 1 января эти лекарства будете только в аптеках покупать.
Для отказников, рассуждающих подобным образом, есть вариант миновать аптеку — лечь в больницу, когда приспичит. В больнице пока еще какие-то лекарства предоставляют бесплатно. Из-за этого могут сильно возрасти нагрузки на стационары. По словам Евгения Гонтмахера, министр Зурабов этого очень опасается и правильно делает. Поэтому и бросают дополнительные деньги на поддержку поликлиник, подразумевая, что основная часть медицинской помощи будет оказываться на стадию диагностики и профилактики. А больница – это самое последнее, когда больше ничего нельзя сделать.
Но, получается, — продолжает Гонтмахер, что такими мерами мы говорим «а», «б» — же говорим совершенно в другую сторону. Потому что тех льготников, которые отказались от бесплатных лекарств, рано или поздно прихватит. И когда они в аптеке увидят цены на лекарства, это будет душераздирающая сцена. Ведь речь идет в основном о пожилых людях, которые мыслят по-другому.
Они либо побегут в районную администрацию, и будут кричать: «Дайте мне лекарство! Я заслуженный инвалид, я заслужил перед Родиной» и т.д. Либо они пойдут ложиться в больницу. И тогда бюджетные затраты, ради которых хлопочут многие, они резко возрасту. Потому что даже наша больница стоит денег намного больше, чем, если человек обслуживается в поликлинике.
С уверенностью можно сказать, что те, кто отказался от соцпакета это люди более-менее здоровые, потребляющие меньше лекарств. Значит бесплатными лекарствами будут пользоваться отныне только те, кто серьезно болен, ивалиды. И вот этих трехсотпятидесяти рублей, заложенных в соцпакете на лекарства, в масштабах страны будет явно недостаточно. Ведь было как в общем котле: кто-то на сто рублей получил лекарства, а кто-то на тысячу, а кто-то вообще не получил, потому что не болеет. По мнению Евгения Гонтмахера, норматив на лекарства в следующем году надо повышать и, возможно даже в два раза.
Сейчас Зурабов еще отступил на одну позицию. Он сказал, что в принципе любое лекарство может получить льготник бесплатно, если на это будет решение главврача или комиссии, то есть, если оно ему жизненно необходимо. Бывают же уникальные лекарства и уникальные заболевания. Это очень затратно. И, конечно, Зурабов очень беспокоится по этому поводу с точки зрения денег. Потому что сейчас, на этот год, он выбил в федеральном бюджете денег, 50 с чем-то миллиардов, на эту программу. Что может получиться в следующем году? 50% уйдет, и Минфин ему скажет: «Почему мы должны тебе столько денег давать?». Переговоры там еще идут. А у него получится, повторяю, что норматив на человека существенно вырастет. Я думаю, что он, конечно, договорится, но есть опасность того, что кое-где будет не хватать денег.
Другая опасность – в регионах могут начаться перебои с лекарствами.
Почему? В спросе, который будет предъявляться льготниками – наиболее дорогостоящие, наиболее редкие лекарства. Это не аспирин с анальгином. Фармкомпаниям, дистрибьютерам, которые сейчас занимаются, им же не выгодно маленькие партии куда-то в регионы отправлять. И это импорт в основном. Отправлять в Хабаровский край три упаковки лекарства – это же разорение для них. Сейчас, когда льготников много и они потребляют, хотя бы теоретически, много распространенных лекарств, компаниям выгодны большие партии и все. А тут получится буквально штучная транспортировка. И многие уполномоченные дистрибьютеры могут запросить либо дополнительные деньги за свой бизнес, чего Зурабов, конечно, никогда не даст. Либо они могут отказаться от участия в этой программе, что для него очень опасно, потому что надо будет кого-то другого находить.
Хотя Евгений Гонтмахер оценивает ситуацию в целом как сложную, он склонен к тому, что народных волнений как в начале 2005 в следующем году не будет. Но в общую копилку недовольства населения соцпакет упадет еще одной каплей.
Люди на самом деле затаились. Государство обидело их в очередной раз. Ну, не всех. По моим расчетам, примерно треть населения выиграла от монетизации. Это понятно. Потому что люди до этого не пользовались никакими льготами и получили «живые» деньги. Треть льготников ничего не выиграла, треть выиграла, а треть проиграла. А то, что людей просто обидели?! Ведь это были льготы «наши, заслуженные» – эта группа воспринимала их как привилегии. А тут получается, что им кинули деньги и все. Тут психология.
Народ у нас до сих пор помнит павловскую денежную реформу. Я уж не говорю про 1991 год, про январь 1992 года, про дефолт и т. д. Народ все помнит. И это копится, как морские отложения. А потом, когда придет время «Ч», выборы, может даже ближайшие федеральные выборы…
Сейчас говорят: "Москва «полевела». «Родина» очень популярна, коммунисты. Из-за чего? Из-за этого же. Формируется устойчивое представление, что власть все равно обманет. Вот все равно – хоть миллион рублей она тебе даст – но все равно обманула. Вот это очень опасно.
У нас сейчас любят говорить: «суверенность», «сохранение единства страны». Это правильно, конечно. Все за то, чтобы Россия была целая, единая, процветающая и т. д. Но вот это не ведет к суверенности. Это ведет к тому, что народ рано или поздно покажет большую фигу, которую он уже в кармане держит. У нас будут такие лидеры – на Владимира Владимировича мы будем молиться: «Как было хорошо при Владимире Владимировиче Путине, и со свободой слова было хорошо, экономика цвела…». У нас могут быть такие лидеры, которые захватят здесь власть легитимно, что мы будем в ужасе находиться.
Так нельзя. Потому что с обществом надо работать, а не просто им манипулировать. Надо вместе проводить эти реформы. Да, у нас сложное общество, куча наслоений советской эпохи, какой угодно эпохи. Но все равно, мы не лучше и не хуже, чем другие общества, где все это делают, с ошибками, но двигаются куда-то. А у нас такие необдуманные вещи в отношении живых людей, они могут привести к непредсказуемым результатам. Меня это заботит больше всего.
Это был Евгений Гонтмахенр, научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций. Его рассуждения о проблемах современной социальной политики вам помогла услышать Яна Метельская.
Программа выходит в эфир благодаря клубу региональной журналистики и доброй воле радио «Абакан».
С этого момента в нашем корпоративном блоге будут выкладываться вышедшие в эфир выпуски программы «Московская колокольня».