Мне кажется, это будет полезно и журналистам и не журналистам, и участникам обсуждения темы свободных СМИ на форуме Абакан.ру, а заодно будет частичным ответом Сергею, который оставил комментарий к моей заметке «Срочно нужен второй телевизор…».
Итак, Анна Качкаева, директор учебных программ «Интерньюс», доцент кафедры телевидения и радиовещания факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, телеобозреватель «Радио Свобода». Лекция на семинаре Клуба региональной журналистики. Спасибо КРЖ!
Телевизионное развлечение женитьбы насилия на гламуре.
Если вы посмотрите на субботу и воскресенье, два выходных дня, и сетку вещания вечернего прайм-тайма, посмотрите, что у нас идет в субботу, если мы говорим, например (абстрагируясь от новостей, потому что новости – это отдельная песня), о том, что когда-то называлось аналитикой. У нас начинается в шесть – Познер, в семь – Максимовская, в восемь – Пьяных, «Максимум» на «НТВ», а в девять – Пушков на «ТВЦ». В воскресенье начинается Познер, в семь часов теперь Поздняков на «НТВ», в восемь часов – Брилев, Караулов параллельно, в девять часов – Петя Толстой с воскресной программой «Время», в десять часов – товарищ Соловьев. Итого на два выходных дня мы имеем почти десять часов так называемого информационно-аналитического вещания, вроде бы. И что мы в результате имеем?
Мы можем легко с вами определить, что Познер, например – это такой поддерживающий либералов персонаж. Максимовская – крайне либеральная программа. Можно ее отсеять в эту часть спектра. Скажем, «Вести» – это чисто державная и государственная история, «Вести недели». Петр Толстой – державные новости для народа. Программа «Максимум» – это такое окартинивание газеты «Жизнь». То есть получилось, что, в общем, у нас в чистом виде развлечения заменяют собой общественно-политическую и аналитическую журналистику. Все это трансформировалось в некий «инфотеймант», где не важны суждения, где не важен анализ, где зритель остается с некими картинками осколочного мира, с бисером, который навязывается. И он может не уловить ничего из того, что он увидел.
Вот вам последний пример привожу с адвокатом Амстердамом в связи с делом Ходорковского. Поскольку вы не смотрели, конечно, все эти десять часов. А это как раз моя профессия, за что молоко надо наливать или что-нибудь покрепче. А я смотрю. И получается вот что. У Максимовской нам показывают в кадре (это всего лишь маленький штришок к информационной повестке, к тому, как дробится информация, как она формируется), что в паспорте у господина адвоката виза, поставленная московской юридической службой такого-то района. То есть печать, на основании которой его выдворяют из Москвы. Эту деталь мы увидели только у Максимовской. Затем, например, «Вести недели» или Петр Толстой. В «Вестях недели» нам все-таки подробно рассказывают всю казуистику происходящего, но не показывают деталей и не рассказывают, кто приходил к господину Амстердаму в гостиницу и кто его выдворял. А вы знаете, умолчание – это тоже вполне часть лжи.
Про это просто не говорят. Затем мы видим у господина Позднякова, что история адвокатская вообще уходит так же, как и у господина Пьяных, и там остается тюремный фон, тюремная картинка, причем не в связи ни с делом, ни с адвокатами, а в связи с баландой, которую едят, офицерами, которые нам показывают отремонтированную камеру. Скрепят засовы, картинка, монтаж, ритм – все это вполне себе симпатично. И, наконец, у Толстого вдруг появляется персонаж, которого не было ни в одной программе из этих восьми, которые я вам перечислила. Представитель некоей фирмы какой-то «Глобал», нечесаный, несколько забитый, с бегающими глазками, который нам сообщает (это уже на третий день после скандала) без деталей, которые уже были во всех предыдущих передачах, что именно его фирма приглашала господина Амстердама, но он не появился. И на этом основании они сделали запрос, что тут он делает в Москве. И решили визу его аннулировать. Короткий синхрон. Никаких вопросов, а чего они думали про это еще два месяца перед тем, как он появился, и что еще происходит! и т.д. То есть из этих осколочных историй вымыто главное. Нам! не рассказывают историю подряд, нам не дают разных точек зрения, нам не дают повода обсудить главную проблему. Это – лишь один пример того, как факт превращается в фикцию, когда он разминается на мелкие детали, окартинивается, украшается, на него навешиваются бантики, и он размывается. Потому что ни один нормальный человек не будет смотреть десять часов кряду и выстраивать эту консперологическую цепочку. Это означает, что кто посмотрел Пьяных – у него своя картина мира, составленная телевидением, кто посмотрел Толстого – у него своя картина мира, кто посмотрел Брилева – у него своя картина мира, кстати, более-менее внятная при всем при том. Потому что способ «не запачкаться совсем» там явно присутствует. Кто посмотрел Максимовскую – там тоже своя картина мира. Это очень сейчас традиционно. То есть даже не обязательно иметь в виду заказ, формируемую кем-то повестку дня, некие взгляды и позиции. Достаточно работать в стилистике нынешней журналистики, развлекательно-политической, и просто понимать, что есть сегменты аудитории, на которые ты работаешь.
Если вы сейчас посмотрите, например, канал «НТВ» и сопоставите программные сетки даже недели, вы увидите, что «Чистосердечное признание» помножается на какое-нибудь Робски-Бардовских, на барышень с Рублевки, потом опять уходит на маньяков, потом опять в каких-нибудь женщин в бане трансформируется, что отдельная, конечно, песня с этой пошловатостью. Всё это вместе создает удивительную площадку для невозможности никакой мысли пробиться сквозь это всё. Невозможность. Аудитория абсолютно подавлена и хочет этого. Она хочет вполне такого тихого, отвлекающего, развлекающего. И ничего другого и не ждет уже от телевидения.
Тут один менеджер телевизионный сказал, что «вы очень широко трактуете «гламур». А что такое «гламур», по-вашему? Внешний лоск. Искрица, если буквально. А если совсем буквально, то вообще-то очарование. Эта зачарованность с невероятно искрящейся и шумовой завесой возникает в результате сегодняшнего телевидения. Потому что не важен аргумент, не важен факт, не важны внятные детали, не важна проговоренность мнений. Главное, чтобы это был синкопированный ритм, чтобы каждые восемь секунд сменялся план, чтобы Павловский с Прохановым пикировались, а у барьера обсуждали порнографическое кино депутаты Государственной Думы. Это абсолютно пригламуренное, пошловатое зрелище, которое собирает невероятное количество зрителей. На мой взгляд, это чудовищно, потому что делать федеральную дистрибъюцию пошлому кино, порнографическому вполне, тянет почти на безответственность, если не на преступление, перед аудиторией. Но тем не менее.
К счастью, не у вас (в регионах Я.М) еще это всё. У вас еще есть возможность, как мне кажется, не забывать, что вы – рядом с землей и рядом с людьми.
У журналистики есть дополнительная маленькая капитализация, которая называется этой самой пресловутой «ответственностью перед гражданами».
Называется. Ничего не поделаешь. И совсем это не только бизнес и не только средство зарабатывания денег. ЕЕ нет у сталеплавильного производства и у маленького свечного заводика, а у нас с вами есть. Поэтому мера, ответственность, этика и обстоятельства – это, на мой взгляд, очень важная характеристика профессии. И выбор, как ни странно, каждый раз делаем мы сами. Каждый раз, придя на работу и поднимая трубку и, в итоге, выпуская сюжет в эфир. Другое дело, что над нами много начальников, владельцев и прочих обстоятельств. Но у нас всегда есть выбор «не быть первым учеником», как говорил Шварц. Не обязательно быть первым учеником. Не обязательно.
Читайте Шварца. Сейчас это очень полезно. Гоголя через запятую и Шварца. Тоже хорошо. Потому что, например, в последнем «Деле о мертвых душах», которое НТВ умудрилось засунуть в ночной эфир и прослоить рекламой так, что это смотреть было невозможно, просто абсолютно точные аллюзии в нынешнее время. Гоголь и Щедрин как никогда актуальны. Как всегда бывает в период сильного реставрационного процесса после революционных переживаний.
Просто нормальные новости.
НТВ, конечно, позволено чуть больше, чем двум остальным. Вы просто видите и по программам «Сегодня» вечерней и по осокинскому ночному выпуску. Они все-таки стараются либо между строк, либо в верстке, либо в отношении, либо в подборе материалов оставаться самими собой максимально. Хотя эти новости ( НТВ, и других каналов. Я.М.) почти уже ничем не отличаются друг от друга.
Это вообще-то характерно для всех крупных корпораций. Три сети в Америке: CBS, NBC и ABC – они все (новости выходят в одно время, потому что они конкурируют за зрителя) почти ничем не отличаются по верстке,
но они, надо сказать, все-таки отличаются не просто подачей, а этой степенью внутренней свободы. То есть все-таки для большинства новостийных корпораций мира не будет встреча президента с министром очередная первой новостью, если не отключили всё в стране или доллар не рухнул и дефолт не произошел. Не будет. Президент может быть главной новостью, если только в этом есть необходимость. А каждый день показывать, как он встретился с министром Зурабовым, причем без звука… Чего там они? Про что кино-то? Это для страны важно, не важно? Зачем драгоценное эфирное время, сорок секунд, тратишь на то, чтобы показать, как они сели друг с другом за столом? Для чего это? «Россия» всегда начнет с Путина или с приезда официальной делегации, потому что это нормальные государственные новости. По крайней мере, всё про них ясно. Они не лукавят. А почему «Первый канал» бесконечно может, семь минут, растягивать это удовольствие, мне не понятно, потому что он акционерное открытое общество. Государству там, конечно, принадлежит контрольный пакет, но еще есть, вроде бы, как будто бы частный инвестор, про которого, правда, никто не знает. Только все предполагают, что Роман Абрамович выкупил акции у Бориса Абрамовича.
Не могу удержаться от цитаты Шварца: «Со всей прямотой скажу Вам, Ваше величество, Вы гений, Ваше величество», – ну, вчера этот вопрос по поводу третьего срока, – «Вы сильный и умный». «Давайте устроим референдум и оставим вас в качестве…» Шесть раз он говорил, что он этого делать не будет. Вчера он не сказал «нет». Он вчера сказал: «Нецелесообразно вносить изменения в Конституцию. Я всегда себе найду место в строю». В каком строю? И напомню вам, дорогие мои, если вы поднимите все речи пять раз, наш гарант говорил, что не отменит никогда выборы губернаторов, потому что это не демократично. Пять раз! И отменил. Вчера он в шестой раз, вроде бы, сказал, что он не будет баллотироваться на третий срок. Поэтому кто его знает, какой там будет сценарий. Хотя я думаю, что ему-то уже, конечно, не хочется. Но как там, рядом, решат – неизвестно.
Готово ли общество в свою потребительскую корзину вставить то, что мы с вами называем выбором и возможностью иметь мнение.
Не готово. Вы посмотрите по социальным опросам: понимание нужности свободы печати, условно, как понимание журналистики, нужной, гражданской, ответственной, борющейся с проблемами и т.д. – хорошо, если 2%. Людей беспокоят совсем другие вещи. То, о чем мы с вами говорим, пока не входит в представления о качестве жизни. Значит тогда надо формировать с помощью и условного, правильного инфотейманта, Разумеется, надо, наверное, все-таки пытаться цеплять такие темы и уметь рассказывать про сложные экономические, политические, финансовые вопросы так, чтобы было не скучно читать. ! Это же вопрос мастерства.
Вчера опять же на прямой линии барышня в Геленджике спрашивает: «А скажите, Владимир Владимирович», – студентка между прочим, – «а как реформа самоуправления повлияет на наш город-курорт Геленджик?». Даже он несколько опешил и говорит: «А вы можете уточнить вопрос?», что совершенно правильно. Как это можно так формулировать? Но девушка ничего не знает про реформу самоуправления. Я сейчас начну спрашивать, что вы знаете про реформу самоуправления. Кто-нибудь внятно расскажет? Думаю, что очень приблизительно. А так, чтобы смачно, с удовольствием, чтобы простая «баба Маня» поняла, чего это такое будет, куда она сможет пойти, что от этого ей, в итоге, обломится или не обломится, и с кого можно спросить – очень сомневаюсь, что вы сумеете сейчас это внятно и интересно изложить, с историями, через «бабу Маню».
Чем хороша в этом смысле западная журналистика? Там принцип подхода «через человека» приветствуется всегда. Никакая история не может быть рассказана без героя. Поэтому, когда обсуждается местный бюджет (это даже принцип телевизионной верстки), там обязательно появится сюжет, когда корреспондент пойдет в семью. И эту цифирь всю, которую у нас обычно снимают сидящие тетки и дяденьки, сидящие за столом перед микрофоном, и чего-то там такое долдонят, докладывая про местную думу… Пойдет в семью из трех человек, типичную, репрезентативную, как сказали бы ученые, и скажет: «Дорогие, у нас вот это так повышается, а вот это так понижается. Как у вас тут с вашей потребительской способностью? Сколько зарплата у мужа? Вы, милочка, с ребенком сидите? А сколько у нас пособие? А что этот бюджет? Вам как, меньше, больше? А сколько вы тратите на это?». Тогда это понятно. И тогда люди понимают, что власть со всей ее вертикалью, структурой, подкручиванием, какими-то непонятными агентства! ми, службами, бюрократизированным аппаратом здесь рядом. Ее еще иногда можно за штанину поймать, если знать права. А это и есть ваша задача. Рассказывать, переводя с их птичьего на наш человеческий. Никакого другого рецепта нет.
Надо не стесняться заявлять о том, что они работают на наши с вами деньги.
Эти все товарищи в невероятном количестве, умноженные на тысячи, сидящие во всех городах и весях под флагами и елочками – они ведь наняты нами с вами, на наши с вами налоги. А чего же нашим людям-то не объяснять, что «дорогие мои, вы ведь как их наняли, так можете и отправить, как начальник отправляет нанятых сотрудников». Никакой же проблемы-то нет. Надо только не стесняться заявлять о том, чтобы они помнили, что они работают на наши с вами деньги. Они все, вплоть до верхнего человека, наняты и получают зарплату. И мы им доверили, чтобы они вообще-то оказывали нам услуги.
Что такое «государство»? Государство – это организация, это Владимир Ильич и т.д., безусловно, аппарат подавления тоже. Но это еще и сервисная организация по оказанию услуг для того, чтобы наша с вами жизнь была приличной: чтобы нас не грабили, чтобы нам вовремя платили зарплату, чтобы у нас был свет и т.д. Если про это разговаривать – оно и есть. А откуда гражданское общество свалится? Или где-нибудь отдельно появится? Или мы будем за ним наблюдать: оно там есть, а мы с вами про него напишем? Да мы с вами – оно и есть. И от того, как мы относимся к тому, что мы делаем, как мы живем: даем ли мы взятку гаишнику, а завтра пишем, какие они мерзавцы, или все-таки идем с этим мерзавцем, который нас остановил и требует, или не нарушаем. Это ж ведь вопрос всегда опять нашего выбора и того, кто мы такие – граждане или нет.
Не надо про всех. Всегда лучше про себя. Я очень люблю про себя. Мне иногда слушатели звонят и говорят: «Народ…». Я говорю: «Знаете что, Марь Ивановна, это не про народ. Вот вы, конкретно». Когда про себя спрашиваешь или себе в чем-нибудь признаешься, и пафос проходит, и слова многие иные подбираются. Лучше про себя. Это тогда и будут маленькие ячейки гражданского общества. Все мы – тоже гражданское общество. Если граждане себя гражданами не почувствуют, его никогда и не будет. А наша задача с вами попробовать себе и другим объяснить, что мы – граждане, а не просто люди, живущие на этой территории.
