Предлагаем вашему вниманию текст очередного выпуска программы «О тебе, мой город».
Выпуск №7 (первый выход в эфир состоялся 3 мая):
Здравствуйте, уважаемые горожане!
В студии – Алексей Анненко.
На прошлой неделе абаканцы отметили юбилей родного города. Эта неделя началась с празднования первомайского праздника. А на будущей, мы, в очередной раз, будем отмечать всенародный День Победы.
Я уже рассказывал о том, как встретили весть о Великой Победе в нашем городе. Абаканцы внесли значительный вклад в победоносное завершение Великой Отечественной войны. Достаточно сказать. что сорокатысячный город направил на фронт почти половину своих жителей. В то же время город приютил, обеспечил кровом и работой более десяти тысяч человек. В Абакане было открыто шесть госпиталей, где прошли лечение около десяти тысяч раненых.
Читая в прошлом году публикации, посвященные 60-летию Победы, я отметил для себя, что они, в основном, посвящены воспоминаниям о фронтовых днях ветеранов. Это, конечно, важно и нужно. Но, наверное, не менее важно и нужно знать, откуда они „произросли“, ветераны, те, кому мы воздаем почет и уважение, как они жили после военных вихрей…
Поскольку в своих рассказах я опираюсь прежде всего на свои воспоминания, повторю, что, на нашей улице практически все главы семейств воевали. Одним из фронтовиков был и мой отец .
Как сейчас помню. Это было в конце пятидесятых. Мне было лет семь-восемь.
В дверь нашего дома постучали, затем она открылась и на пороге возникла громадная, как мне показалось, фигура человека в шинели с большим свертком. „Здесь живет участник Великой Отечественной войны Анненко, Николай Алексеевич?“ — спросил он. Отец сидел за столом, встал: „ Это я“. „Николай Алексеевич, хоть и с запозданием, но позвольте вручить вам медаль „За отвагу“, которой вы были награждены в годы войны…“ Реакции отца я, конечно, не помню, но можно представить, как он был ошеломлен и взволнован. Вместе с медалью работник Абаканского горвоенкомата вручил отцу отрез „бостона“. Из него потом сшили однобортный костюм и отец многие годы его носил. Вот так, как сказали бы ныне — „награда нашла героя“. И награда очень почетная, потому что медаль „За отвагу“ самая почитаемая среди фронтовиков…
Его старший брат Михаил, призванный на службу в сороковом году, пропал без вести на западной границе в сорок первом. „Похоронка“ на другого брата — Василия — пришла в годы войны.
Повторю, что отца призвали 8 января 1942 года. Воевал отец на центральном фронте с января по декабрь сорок второго года. О его фронтовых днях мне ничего не известно. Он никогда не рассказывал, как воевал, не вспоминал, даже подвыпив, какие-то случаи из своих военных будней. После ранения и госпиталя в сорок третьем вернулся в Абакан.
Здоровье было сильно подорвано ранением. Кстати, я впервые обратил внимание, что у него серьезное ранение в правое плечо, когда он учил меня плавать. Плавал он, загребая лишь одной, левой рукой. Я по детской дурости спросил: „Папа, надо одной рукой плавать?“ Он засмеялся: „Нет, тебе надо двумя…“ Ему полагалась пенсия. В тот момент — сто тридцать семь рублей пятьдесят копеек.
Пенсии отца, конечно, не могло хватать на обеспечение семьи. К концу пятидесятых, он получал пятьсот девятнадцать, а после хрущевской реформы в шестьдесят первом году, когда появились „новые“ деньги — пятьдесят девять рублей. Школьная форма, которую мне покупали в начальных классах (брюки, гимнастерка, фуражка с „гербом“ и ремень с пряжкой) стоила девятнадцать рублей. Многие годы с конца сороковых отец проработал в системе Госстраха инспектором, старшим бухгалтером. Затем работал бухгалтером в других организациях, а закончил свой земной путь сторожем отдела охраны Абаканского ГОВД.
И все годы, которые я помню, он всегда находил занятие помимо, так сказать, „официальной“, работы. В пятидесятые годы держали корову. В отличие от ильф-петровского отца Федора все предприятия моему отцу удавались. Научился шить тапочки и они шли нарасхват. Затем завел кроликов. И если у отца Федора это предприятие провалилось, то мой отец это дело развил. Он вначале стал выделывать шкурки, а затем научился шить из них шапки. Организовал фактически безотходный цикл. Помню, сидит-сидит над бухгалтерскими документами, которые порой приносил домой, а потом перейдет на другое место и возьмется за начатую шапку…
На нашей улице он был наиболее грамотный из мужчин. Ребятня часто приходила к „дяде Коле“ с просьбой помочь решить задачки по математике. Любил играть в шахматы. Читал нам детям вслух книги. До сих пор помню: поздно вечером мы с сестрой лежим в своих кроватях, а отец сидит за столом и читает вслух „Сердца трех“ Джека Лондона. Помню своё замирание, когда злодей Торрес попадает в тупик и в приступе ярости вонзает кинжал в лежащий там череп…
Хорошо это или плохо, но был абсолютно аполитичен. Возможно, он имел какие-то свои взгляды на положение в стране, на те или иные события, но я никогда не слышал, чтобы он высказывал их. Никогда. Было ли это следствием пережитой в юности трагедии с его отцом или просто черта характера, судить не берусь. Ловлю себя на мысли, что мне было бы интересно сейчас узнать мнение отца о нынешнем положении страны, отношении к фронтовикам, но, увы… Кстати, надо сказать, что при жизни государство, насколько я могу судить, не обделяло моего отца вниманием. Через горвоенкомат и горсобес он не раз получал путевки в оздоровительные учреждения, бывал в Крыму, в Прибалтике, на местных курортах, пользовался полагающимися льготами, которые ныне „монетезированы“, награждался по случаю тех или иных дат.
По моему мнению, в семейной жизни он был, пользуясь высоким „штилем“, счастлив. И для него, видимо, интересы семьи были на первом плане. Оглядываясь назад, я вижу, что в семье не самых высоких доходов, я, его сын, имел практически все, что нужно человеку до семнадцати лет. А в семнадцать я уже сам работал в черногорской городской газете. Были, конечно, у родителей ссоры, непонимания, но у меня осталось впечатление гармоничности отношений между ними. Да, отец был не прочь выпить. Что и служило единственной причиной конфликтов, но про него никак нельзя сказать, что это было какое-то пристрастие. Не прочь был выпить по поводу, как и миллионы других советских мужиков. А вот пристрастия не имел. Я же сейчас думаю, что не мог же отец быть совсем без недостатков, не ангел же был во плоти… Не ангел, но, без сомнения, очень достойный человек… Бабушка Устинья, хохлушка, бывало, рассердившись, кричала на сыновей Николая и Сергея: „Да, нехай вас чёрт возьмет! В наказанье мне Гитлер моих лучших сыновей забрал, а вы, дураки, на мою долю достались!“ Это было, конечно, несправедливо и, остыв, бабушка тем или иным способом выправляла ситуацию. Но, думаю, отцу это слышать было не очень приятно. Хотя вообще-то он был самодостаточный человек и, возможно, пропускал подобные выпады мимо ушей…
Ушел из жизни отец внезапно, неожиданно и для него и для нас. 22 августа 1978 года рано утром я пришел к нему в городскую больницу, где он лежал с пневмонией. В тот день мне надо было лететь в Новосибирск, где я работал после окончания университета, чтобы завершить дела и возвратиться в Абакан. Мы поговорили с отцом несколько минут. Он еще мне наказал, чтобы я без него не стал сооружать стеллаж для книг в нашем доме. Недооценивал. Он же сам научил меня и косить, и несложным столярным, плотницким работам, и другим домашним задельям. Так что стеллаж я соорудил уже без него. В тот же день, так совпало, в Новосибирске моя жена заказала переговоры с Абаканом. В телефонную трубку я услышал, как мама сказал: „Возвращайся. Отец умер…“ Вечером я был в Абакане. Отец умер моментально, во время укола. Как говорят в таких случаях — „легкая смерть“. Прожил он без малого 55 лет, уже я достиг его возраста, и у меня есть все основания гордиться своим отцом. Я наметил лишь некоторые штрихи к его портрету, но думаю, что и они показывают, каким был один из фронтовиков-ветеранов, жителей нашего Абакана, которых мы чествуем в День Победы…
Все они стали замечательными тружениками, мужьями, отцами, дедами. Всем, встречающим 61-ю годовщину Великой Победы, я, как сын фронтовика, желаю счастья и здоровья!
До следующей встречи, уважаемые радиослушатели. Всем – удачи!
