Большой радиочеловек

В субботу в автокатастрофе погиб Геннадий Бачинский. Бог свидетель, я не любил шоу его и Стилавина на „Максимуме“, я ни разу не слышал их на „Маяке“. Мне казалась, то, что он делал, осталось в прошлом стремительно развивающегося радиовещания, мне казалось, что он устарел, мне казалось, его пора закрыть.

Все знают, как солено шутил Бачинский. Все знают, а точнее — знали, его как главного радиопошляка страны. Но мало кто знал, что он во время своих частых походов в церковь молил Господа о другой работе.

В субботу 12 января Бачинского закрыли. Закрыли силы, которым начхать на рейтинги, цензуру (которой как бы нет), радиоволны, снова рейтинги, бабло, гонорары и прочее. Автомобильная аврия поставила жирную точку в той эпохе, которую он представлял. В той эпохе, которой он был.

Можно как угодно относиться к Бачинскому, можно как угодно относиться к тому, что он делал. Можно как угодно относиться к Наполеону, Ленину, Пушкину и Петру I. Возможно, все они были не очень хорошими людьми. А может наоборот — отличными. Возможно, то, что они делали, кому-то не нравилось и не нравится. А может — наоборот. Но как ни крути, они, каждый из них, — Эпоха.

В двенадцатый день нового две тысячи восьмого Бачинский тоже стал Эпохой. Плохой? Хорошей? Бог весть. Но Эпохой. Эпохой на радио. Спи спокойно, раб Божий Геннадий. Вечная тебе память.