Стенограмма программы №19, ведущий — Дмитрий Осеев (текст курсивом).
Программа выйдет в эфир сегодня, 18 мая, в 16 часов. Повтор в воскресение в 13.10.
Здравствуйте! Сегодня в «Московской колокольне» — Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино».
Поэтому, можно подумать, что сегодняшняя программа будет о кино и только о кино. Но, нет…
Лекция Даниила Дондурея на семинаре клуба региональной журналистики была посвящена наполнению современного российского телевизионного эфира, так называемому контенту.
Сейчас по этому поводу очень много спорят. Кто-то говорит, что нынешний телеэфир деградирует, кто-то утверждает, что, наоборот, стремительно улучшается.
У Даниила Дондурея по этому поводу свое, особое мнение. У него в этой сфере свой интерес. Дело в том, что герой сегодняшней «Колокольни» профессионально занимается анализом телевизионного контента.
И, по словам Дондурея, на самом телевидении такой анализ по многим причинам не важен, не нужен, и даже опасен.Во-первых,
потому что телевидение с каждым годом невероятно усиливает свое влияние на социальные процессы: увеличиваются объемы функций телевидения, растет значение телевидения в самых разных средах, пространствах, формах воздействия на людей. Телевидение, безусловно, становится основным институтом управления обществом. Конечно, более важным, чем вооруженные силы, спецслужбы. По моему мнению, оно равно только двум субинститутам общественной жизни – национальной экономике и национальной безопасности. Ничто другое не может сравниться с телевидением.
Ну, если еще понимать культуру в расширительном смысле: не как художественную культуру, тем более искусство, а в самом расширительном смысле, в самом широком. Во-первых, потому что увеличивается это воздействие, как основного института управления обществом. Это принято скрывать. Если вы посмотрите на любую сферу общественной деятельности, то вы увидите: выходит господин Миллер и говорит: «Мы, «Газпром» — ого-го. У нас было $30 млрд. еще 3 года назад. Мы уступали на 1–2 млрд. «ЮКОС». А сегодня, на январь 2006 года, у нас 180 млрд. Вот что такое «Газпром». Мы – национальное достояние». То же самое – военная сфера. То же самое – промышленность. Все, что угодно: национальная экономика, социальные отношения, международные связи, тренд патриотизма и так далее – все расширяется, увеличивается. Все господа, отвечающие за эти сферы, гордятся своими достижениями, всячески трубят об этих достижениях.
Только телевидение говорит: «Мы здесь сбоку сидим. Мы примусы починяем. Мы лишь зеркало и никакого отношения к управлению жизнью, производством жизни, производством разных человеческих сфер и сред не имеем. Есть где-то жизнь. А мы лишь ее отражаем, мы о ней рассказываем. У нас, как нас учит господин Саппак, три функции: информация, развлечения и просвещение». Этого просвещения не найдешь нигде, но все-таки. На мой взгляд, это опоздание лет на 40. Это специальная методологическая работа. У У такого невероятно важного взгляда на телевидение очень много отрицательных последствий, огромное количество обманок, будто телевидение отражает жизнь, выполняя три функции и являясь зеркалом, и вообще, мы только в некоторых виртуальных гетто находимся и продаем друг другу сотни тысяч пунктов рейтинга. Мы продаем примерно 1 млн. 300 тыс. пунктов рейтинга, и это и есть работа телевидения.
Даже новый куратор, господин Дмитрий Медведев, выступая в начале марта перед 100 господами, командующими телевизором, заявляет: «Ребята, не беспокойтесь, с рекламой все будет хорошо. Ну немножко дороже, ну немножко меньше. Народ просит, но в стране все хорошо – денег будет больше. Вы как-то справитесь за 2–3 года. Может быть, чуточку доходы потеряете, но все будет хорошо». Никто не говорит о содержании. Подождите, но ведь телевизор – это же представление миллионов людей о жизни, обо всем – о прошлом, о будущем, семье, ценностях, истории, родине, Западе. Это компенсации, развлечения, проектирование релаксация, удовольствие, качество удовольствия. Это сшибки разных социальных групп, это ненависть к инородцам или терпимость к иноверцам, табу. Вы никогда ни на одном канале не увидите это величайшее достижение телевидения, потому что телевидение в своих интересах, внутрикорпоративных, действует верно. Телевидение никогда не анализирует телевидение.
У нас в стране существует примерно 120 факультетов, готовящих филологов. У нас есть несметное количество факультетов, которые готовят аналитиков экономики. Готовят огромное количество аналитиков безопасности (конечно, меньше, чем аналитиков экономики), военных, специалистов в области международных отношений и связей с общественностью, политологов и так далее. Я, кроме 10 моих знакомых девушек, не найду ни одного теоретика, с кем бы я мог серьезно обсуждать проблемы трансформации реальности у десятков миллионов человек с помощью телевизора. Причем девушкам, естественно, за это платят деньги. Я их очень люблю и уважаю. Они рассказывают, что на прошлой неделе «Не родись красивой» занимала вторую строчку, а теперь сползла на четвертую. Это очень интересно, но это не то, что характеризует современное телевидение, его функции, формы воздействия, перспективу: в какую минуту мы начинаем ненавидеть Украину, в какую минуту мы прекращаем ненавидеть Украину, почему. У меня есть очень крупный специалист по толерантности в нашей стране. Это директор Института этнологии и антропологии, один из лидеров Общественной палаты, член-коррреспондент Академии наук, замечательный автор. Он у меня спрашивает как у киношника: «А почему в кино нет смешанных браков?». Я говорю: «Какие смешанные браки? В кино и на телевидении каждые 7 минут должно быть убийство». «А при чем тут убийство? У нас сейчас демографическая яма». Я говорю: «Ну, это надо соображать. В одном месте демографическая яма. Кроме того, приходят даже не зюгановцы, а приходят обычные нормальные интеллектуалы и кумиры, типа Владимира Соловьева, и рассказывают, что у нас Россия умирает на миллион человек в год». И люди верят этому, потому что есть слово «умирает». Люди живут в языке. Слово «умирает». Им никто реально не объясняет, что происходит в демографии, как решать эти проблемы. Он говорит, Зюганов говорит, Хакамада говорит, Соловьев говорит, все говорят. Между делом говорят, просто так говорят, случайно почти, как про олигархов. И люди уверены, что страна умирает. А это серьезная проблема, поэтому я сейчас не буду говорить о демографии. А Валерий Тишков как раз специалист по демографии, который, как и Анатолий Вишневский, доказывает, что ничего Россия не умирает. Сегодня в программе «Московская колокольня» — Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино».
По мнению Даниила Дондурея, все, что пишется в доступной для масс прессе о современном российском телевидении – это только тотальный пиар:
- Женился Малахов или не женился?
- Что происходит с Хангой? Поменяет она в очередной раз свою соведущую или не поменяет?
- Какие гонорары у Парфенова? Оставят ли ему $50 тысяч в месяц или не оставят?
Но это не анализ ведущего института нашей повседневной жизни. Это даже не анализ профессии.
Даниил Дондурей сетует, что не может найти для своего журнала грамотного специалиста по телевизионной режиссуре.
А что такое телевизионная режиссура? Или, например, мы хотим сделать большой блок про контрпрограммирование. А что это такое, зачем это нужно и кому это нужно? Неужели это только амбиции двух дяденек, что страна является их жертвой? Или какие-то более серьезные вещи? Или за этим стоят коллективы, которым нужно кормить детей? Почему тогда страна должна быть жертвой этих коллективов? Все-таки телевизор за вечер даже по пунктам рейтинга, даже по долям смотрит иногда 30 млн. человек. Но 30 млн. человек – это не 50 человек, работников программы, и даже не пара тысяч человек, занятых на канале. Почему 40 млн. должны быть жертвой, при этом не понимая, что они жертвы? Это кто анализирует? Я имею в виду, например, контрпрограммирование в «Круге первом» против «Теленка». Почему? Зачем? Почему «НТВ» так ненавидит потрясающий «Доктор Живаго» и не выпускает ни за что его? И сейчас уже пошли пиратские копии. И сейчас уже компания-владелец будет вынуждена закупить DVD, чтобы не потерять последние деньги. Почему? Что за этим стоит? Это же все очень серьезные вещи.
Итак, я занимаюсь контентом. Я даже не видел никогда, общаясь с какими-то большими начальниками, чтобы их это интересовало. Каждый канал – это такая феодальная вотчина, где, естественно, секреты, начальники, контрпрограммирование, свои институции, гигантские пиар-службы, службы развития и так далее. Но уже есть представление о том, что они существуют в одном и том же социуме, что Первый канал не для бангладешцев, а Второй канал не для швейцарцев, а СТС не для ханты-мансийцев. Они для одних и тех же людей. Значит, должны быть какие-то представления, как это встречается в сознании. Например, тема, которую мы как-то обсуждали несколько месяцев назад. Я постараюсь ее опубликовать, но мой журнал недоступен, у него небольшой тираж, он не попадает к телевизионщикам. Это чисто интеллектуальный, элитарный интерес. Как-то в конце ноября мы спорили с господином Роднянским по поводу гигантского тренда, огромного направления российского телевидения, уже почти конкурирующего с фабрикой страхов. Это тренд развлечения. Зачем развлечение, какое развлечение, для кого развлечение, что дает развлечение, как считать развлечение, какие последствия развлечения? «Первый развлекательный» – это только без политики или это картины мира? Чем это отличается от ТНТ? Какие в дальнейшем перспективы? Будет ли какая-либо управа на госпожу Степаненко? Это все ужасно интересно. Тема нашего разговора была о развлечении на телевидении – «Женитьба гламура на криминале». Интересная тема!
На самом деле, если говорить о телевидении, хочу начать с двух важных аспектов. Первое. Это единственная сфера, которая выведена из-под общественного надзора. Вообще выведена, практически отдана на откуп топ-менеджерам. Это как в средние века: когда побеждают какие-то фигуры, то потом города даются на разграбление. За сам факт того, что уже нет Явлинского, что нет Каспарова, что нет целого ряда подозрительных фигур типа бывшего премьер-министра страны, ты можешь сделать при покупках этих рейтинговых пунктов все, что хочешь. «Что хочешь» и делается. Итак, нет общественного надзора. Телевидение всячески уменьшает свое значение. Больше нигде такого нет: ни в атомной промышленности, ни в неудачном сельском хозяйстве. Даже сельское хозяйство все время как-то напрягает мускулы: «Мы немножечко больше собрали ячменя, у нас больше свиней». Только телевизор говорит: «Мы меньше, мы тише, мы слабее».
Не менее важным мне кажется непонимание того, что после завершения революции массовой культуры и перехода в виртуальное, постиндустриальное, информационное общество, люди теперь живут только в третьей реальности. Это реальность, создаваемая телевидением. Первая реальность – эмпирическая, в которой мы находимся. Вторая реальность придумана художниками-авторами: авторами книг, авторами фильмов, авторами театральных спектаклей. Третья реальность – виртуальная реальность, где первая и вторая схлопнулись, где люди уже не различают или почти не различают, где реальность эмпирическая, реальная и где реальность отредактированная, виртуальная. Они включают телевизор и попадают в эту реальность. В подтверждение ее значимости приведу только две цифры. В каждых двух случаях их трех телевизор сегодня включается одновременно со светом. Это уникальный показатель. Человек входит в квартиру и включает свет и телевизор. В 57 случаях из 100 телевизор работает, когда его никто не смотрит. Это связь с реальностью, это связь с человечеством, это связь с жизнью: у тебя работает телевизор, значит ты живой. В мире этого не было до середины 1970-х годов, в России до 1990-х годов. Сегодня появился огромный выбор каналов, появились спутниковые системы, мы переходим к цифровому телевидению, а количество каналов вот-вот достигнет в среднем 30. Это настоящая революция, и она произошла. Люди живут в третьей реальности. О чем это говорит? Это в среднем 4 часа каждый день все население страны старше 4 лет смотрит телевизор. Это значит, что дети, может быть, и 2 часа, но кто-то 16 часов. Это намного больше, чем вся занятость нашей нации в народном хозяйстве. Там вроде бы 7 часов, но работает каждый второй человек, 68–70 млн. человек. 73–74 млн. человек у нас не работают, но телевизор они смотрят. У нас 138 нерабочих дней даже у тех, кто работает. Половина работает, но работает тоже каждые 2 дня из 3. А остальные что делают? Смотрят телевизор.
Итак, третья реальность – это реальность, отредактированная создателями продукта. Она заставляет людей переживать за героев сериала, их болезни, драмы больше, чем за болезни и драмы соседей по лестничной клетке, тем более, товарищей по работе. Возникает много новых принципов, которые телевизионщики не успевают осмыслить, но они ужасно важные. Например, такие, как «не нравится, но смотрю с большим удовольствием». Этого не было 20 лет назад. Это очень важно, потому что меняет отношение к рейтингам, меняет все последствия измерения в рейтингомании, основного инструмента формирования контента в нашей стране, кроме политического, связанного с некоторыми заказами: любим Украину или не любим, всегда ненавидим Америку или иногда имеем переменки в ненависти к ней. Очень важно, что никто не осознает значимость этих процессов. Я не встречал людей, которые бы реально понимали эту проблему. Я – член ФКК. Вам известно, что это такое. Это очень важная контора – Федеральная конкурсная комиссия, которая распределяет теле- и радиочастоты. Я – член совета при президенте по культуре. И так далее. Я не встречал людей, которые бы понимали такую мелочь, что эфир – это величайшее общественное благо. Эфир не принадлежит государству, эфир не принадлежит большинству общества, народу. Эфир не принадлежит компаниям, тем более холдингам, которые ими владеют. Эфир не принадлежит олигархам, не принадлежит телевизионным суперавторитетам, ведущим, генеральным директорам. Это благо все общества. Он принадлежит и меньшинству, а не только большинству. Принадлежит и тем группам, которые противостоят государству. Они могут представлять группы будущего. Это общественное благо, точно такое же, как язык и недра. Он принадлежит всем, и защищать его нужно всем. Поэтому рассказы о том, что большинство не хочет ваших программ – это все неосмысленные, непереваренные обманки, которые создаются для того, чтобы быстрее подойти к пирогу денег.
Даниил Дондурей вовсе и не настаивает, чтобы телезрители соглашались с его точкой зрения по поводу наполнения современного телеэфира. Здесь можно спорить, можно соглашаться, можно озвучивать свою точку зрения.
Но вот сами телевизионщики, по мнению Дондурея, серьезно недопонимают значимость этого вопроса. Или попросту не хотят понимать
Как-то не хочется об этом думать, противно думать о том, что мне не принадлежит эфир. «Я – генеральный директор холдинга «Газпроммедиа». За мной национальное достояние». Или «я – председатель ВГТРК. Я в ранге высшем, чем ранг министра». И так далее. А кому принадлежит? Это как Никита Сергеевич. Когда его спросили: «А как, вы не чувствуете себя, что вы наследник академика Лихачева, председатель национального фонда культуры?», он так удивился: «Если не я, то кто?». Итак, вот эти взгляды не анализируются, не рассматриваются, они неудобные, противные, но за этим стоит очень много разных вещей.
Я расскажу вам о формировании представления о реальности. Мне кажется, это очень важно. Какие-то вещи вы прекрасно понимаете и великолепно их осознаете. Наверно, вы уже все как-то работаете, имеете больший опыт, чем я. Я не работаю на телевидении. Может быть, это и позволяет мне так безответственно говорить. Я расскажу о том, как телевидение формирует представление миллионов людей о происходящем. Я лично считаю, и это тоже моя индивидуальная оплошность, что основная драма нашей страны сегодня заключается в том, что у миллионов людей сформировано неадекватное представление о жизни. Жизнь развивается и существует по одним законам, а людей телевидение уговорило, что она развивается и существует по другим. Мне кажется, это очень опасно, потому что это подорвет любую стабильность. Стабильность не в цене на нефть, а стабильность в голове 144 млн. человек. Если ее там нет, то никакие цены на нефть… Кроме того, всем известно, что рано или поздно цены упадут. История XX века 4 раза показывала, что это происходило. Имеется в виду не 1998 год, а более серьезные драмы, когда нефть падала в цене с $50-$60 до $8-$9 за баррель. Это было много раз, и это будет. И стабильность заключается не здесь, а в головах людей, в том, как люди понимают жизнь. Здесь, мне кажется, очень важно, что телевидение сформировало свое представление о жизни. Я просто считаю, что для тех, кто занимается содержанием телевидения, это очень значимо.
За последние 10 лет убедили население нашей страны основные форматы. Я считаю, основных форматов, которые по-настоящему отвечают за взгляд людей на жизнь, – 5. Это новости. Это связанные с ними аналитические передачи, формирующие представления о политике, процессах, социальных изменениях, международных взглядах на жизнь и так далее. Номер 3 – это сериалы, затем – фильмы. И последнее – разного рода развлекательные форматы. Все. Это то, что смотрит огромное количество людей, подавляющее большинство. Все остальные – форматы вспомогательные, и они значительно меньше. Поэтому, если говорить о взглядах людей на жизнь, то они формируются пятью названными форматами. Ничто не может этому противостоять. Население страны по всем объективным показателям живет в эпоху позитивных беспрецедентных перемен. Сопоставить это можно только с 10–15 годами между Витте и Столыпиным и еще с примерно 8 годами периода Сперанского, когда он влиял на Александра Первого. Все.
Сегодня в программе «Московская колокольня» главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей.
Напомню, его лекция на семинаре клуба региональной журналистики «Из первых уст» была посвящена наполнению современного телевизионного эфира.
Продолжим…
Россия живет в период таких позитивных перемен, а телевидение его маркирует в массовом сознании как эпоху невероятного кризиса и невероятных отрицательных последствий.
Все, от большинства населения до президента страны, что он демонстрировал несколько раз за последнюю зиму, считают, что 1990-е годы – это очень плохо. В связи с двумя лидерами страны, их юбилеями (я имею в виду Ельцина и Горбачева) прошла масса исследований. Все социологические фонды проводили исследования и показали, что население в подавляющем большинстве так считает. Реформы 1990-х годов одобряет 9% населения страны, 53% считает, что страна идет в тупик, 70% считает, что реформы 1990-х принесли больше вреда, чем пользы. Подавляющее большинство людей ненавидит бизнес, 77% населения ненавидит крупный бизнес, порядка 37% населения страны считает, что если бы не было реформ, то жизнь была бы не хуже. Люди, что, не приезжают в Москву, не ездят по стране, не видят, что происходит в стране? Не видят, не хотят видеть. У них такая установка – не видеть объективные характеристики, которых довольно много.
Кстати, это один из очень важных трендов современного телевидения. Он у меня стоит вторым пунктом, но давайте сразу его объясню. Он заключается в следующем. Существует невероятная цензура на позитивную информацию, которая сопоставима с цензурой Суслова, Демичева, Андропова на негативную информацию в советское время. Как в то время была цензура на негативную, так сегодня на позитивную. Месяц назад мне звонил Андрей Смирнов. Он сейчас уже и артистом работает, а вообще он известный режиссер, автор «Белорусского вокзала». Вы могли его видеть в сериале «В круге первом», где он играл будущего академика, разговаривавшего с Абакумовым. Сейчас он делает для Би-Би-Си большой проект – 10 фильмов о парламентаризме в России. Он говорит: «Ты меня выручи». Я говорю: «А что случилось?». «Я нигде не могу узнать, что есть у нас хорошего. В общем, вижу, поскольку не могу припарковать мою ауди среди тех машин, которые стоят вокруг. Только мне не рассказывай простой миф о том, что это только в Москве. Дай мне какие-нибудь данные». Я говорю: «Позвоните в Институт Гайдара, позвоните в Госкомстат». «Ничего и они не могут. Я живу в этой стране. Я смотрю все новости. Я считаю себя довольно информированным человеком». У него 10 получасовых серий. «Мне нужны в 10-й серии титры, что же произошло к 2006 году». Я начинаю на пальцах ему рассказывать: если 1 января 1992 года было 7 млн. автомашин, то сейчас только частных автомашин 25 млн. У нас машина сейчас на 2 семьи. Мы уже дошли до уровня Праги по количеству автомашин на одну семью. У нас на 46 млн. семей и 14 млн. бобылей в России почти 25 млн. частных автомашин и еще 6 млн. государственных. Всего 30 млн., а было 7. У нас в Подмосковье сейчас троится 600 тыс. частных коттеджей. У нас электроэнергия, которая является основным показателем состояния страны, увеличивается не на 6%, как экономика, а на 12–14%, потому что у нас воровская страна. Это так же, как деньги. Люди официально 35% доходов получают из второго конверта, а всем рассказывают о том, что они живут за счет одного. У нас только на запад в прошлом году выехало отдыхать 7 млн. человек. А это минимум 1000 евро на человека. Имеется в виду билет, проживание и то, что вы берете с собой. Это значит, что вывезли $7 млрд. Это значит, что у них еще что-то осталось на еду, если могли позволить Турцию, Испанию, Кипр. Мы на первом месте в Европе по темпам роста высшего образования. Количество вузов увеличилось в 2 раза за 10 лет. У нас население из семейных бюджетов потратило $4 млрд. на репетиторство, взятки учителям и взятки в вузы, на содержание студентов за деньги. В следующем году мы на эти цели потратим около $6 млрд. И так далее. Он спрашивает: «А где же мне про это узнать? Я езжу по Москве, чувствую, что это так, но где же про это все узнать?». Я говорю: «Это только маленькая часть. Хотите…». «Нет, про вклады не надо». «А вкладов у населения 3 триллиона рублей». «Как, 3 триллиона? Это сколько? Я не могу охватить эту цифру. Что это значит? В каком это отношении к национальному бюджету? Как люди смогли накопить эти деньги, ведь они голодают и бомжуют?».
Вчера мы обсуждали известные всем сведения о 4 млн. беспризорников. Он просто хохотал. Он – крупнейший специалист, директор Института этнологии и антропологии. Какие 4 млн.? Это примерно как данные о 20 млн. мигрантов. На самом деле мигрантов 4 млн., а занятых в народном хозяйстве мигрантов – 1,5 млн. Беспризорников порядка 700 тыс., в Москве их меньше 40 тыс., но не миллионы. Все это не так. И так далее.
Это только 2 пункта. Больше 10 не буду называть. Например, отторжение модернизации. Гигантское отторжение модернизации, беспрецедентных технологий в XX веке. После Америки периода депрессии 1929 года все страны входят в периоды модернизации. Там кино сыграло огромную роль, просто огромную роль. Он действительно величайший политик, господин Рузвельт. Кино сыграло свою роль в развитии модернизации везде – от Америки до Японии, до Южной Кореи, до любой страны, даже до таких странных стран, как страны Латинской Америки. Еще будучи бедными, страны Латинской Америки второй раз поддерживают социализм, хотя их уже 30 лет назад социализм второй раз обрушил. Но сейчас они опять играют в социализм, думают, что они как в Швеции. Это другая проблема. Итак, все страны в период модернизации хотели модернизации. Обратное было бы так же странно, как если бы вы, пытаясь жениться или выйти замуж, ненавидели бы своего супруга. Было бы странно, не получилось бы у вас ничего. Не получилось, несмотря на то, что миллионер, красавец, то и се, и вообще уже давно не работает, а живет на акции. Все равно бы не получилось. Через что-нибудь бы у вас не получилось. А здесь пока получается. Люди не хотят модернизации, а она идет. Людям вталкивают эту модернизацию, пытаются уговорить, обмануть, что у нас социальная либерализация, что у нас в экономике одно, а в обеспечении другое.
Итак, первое – позитивные беспрецедентные перемены, маркированные как негативные. Второе – колоссальная цензура на позитивную информацию. Третье – отторжение модернизации. Четвертое – дискредитация рынка, денег. В общественном сознании рынок, деньги, бизнес, активность до сих пор маркируются как воровство и аморализм. Это тоже ужасно неблагоприятный тренд, очень неэффективный. Он имеет много последствий, таких, как запрет на воспитание упований на собственные силы. Человек все равно видит, что ему мало достанется, что гениальная реклама середины 1990-х «Мы тут сидим, батя, а денежки текут» не получается по жизни, что надо что-то делать. Но телевизор все равно показывает миллионам людей сидящего президента. Президент вызывает министра, господина Зурабова, и говорит: «Надо повысить на 180 рублей». И тот говорит: «Есть, повысим на 180 рублей». И люди думают: «Подождите, а почему на 180? Он мог бы тысячи на 3 сразу повысить. Что это он так жалеет?». Во-вторых, кажется, что стоит только ему решить, что надо повысить, – и все повысится. Это же входит через слова, через язык. Вся жизнь входит через язык. Когда людям говорят, что страна вымирает, умирает, то кажется, что ходят с автоматами и выбивают по миллиону человек в год. Им не объясняют, что за этим стоит гигантский цивилизационный сдвиг.
Даниил Дондурей обращает внимание на то, что телевидение само активно поддерживает некую ауру своей исключительности и звездности. Мол, если ты попал на ТВ, то жизнь удалась.
Дискредитируется успех: как у социологов дискредитируется жизнь, так в телевизоре успех, если, конечно, ты не спортсмен или не следствие великой песенки, которая мне очень нравится: «Это круто, ты попал на ТВ. Ты звезда». Это фабрика звезд, это культ звездности. Тебе нужно оголить пупок, тебе нужны хороший микрофон, потрясающие продюсеры, деньги в пиар-программы. Ты звезда, ты попал на ТВ. В народном хозяйстве 70 млн. человек. Они не могут попасть на ТВ. Им нужно научиться что-то делать. Например, ложку. Нужно научиться делать ложку лучше, чем немцы. Вот этого нет.
Конечно, нет таких важных тематических программ для будущего. Сейчас мы с Общественной палатой собираемся придумать программу по поводу двух вещей. Эти вещи названы лидерами страны ценностями номер 1. Обе. Речь идет о толерантности и конкурентоспособности. Понятно, что Россия быстро сползает в фашизм. Это заботит все слои левых, правых, кремлевцев, антикремлевцев, богатых, бедных, образованных и не очень, и так далее. Отсутствие серьезных идеологических мотиваций приводит к тому, что порядка 40% москвичей не хотели бы видеть инородцев, а в стране – до 60%. 40% хотели бы, чтобы в виде мигрантов были русские. Если ты русский, живущий в Армении или Таджикистане, подходит, а если ты таджик, то нет. А если ты какой-нибудь совсем подозрительный чеченец из Таджикистана? Это просто запредельно. В обществе отсутствует какая-либо толерантность. Когда речь идет о 40%… 28% не любят татар. Это вторая нация в нашей стране. Как это может каждый третий не любить? Этого не может быть. Тогда страна на грани катастрофы. О представителях таких милых национальностей, как евреи, я даже говорить не буду. Как это возможно? Это сейчас понимают все.
Даже новая Общественная палата весь год будет заниматься толерантностью. Ее задача – предложить Думе огромный национальный проект, и я тоже участвую в рабочей группе. Я говорю: «Как это может быть, если у вас ни в одном сериале татарин не женится на русской девочке или китайцы не работают хорошо в офисе какого-нибудь большого банка?». Все хохотать начнут: «Да вы что? Вы что, китайцев завозите?». Да, господа, по всем очевидным прогнозам лет через 50 здесь на 40% будут другие этносы. Это не страшно. Американцы и европейцы показывают, что это не страшно. Это единственное движение современной цивилизации. Это терпимость к мигрантам, смешанные браки, это общие дети, это терпимость. В эпоху Кеннеди американцы ненавидели негров, они не могли с ними чай рядом пить. Это всего 45 лет назад, даже меньше. Через телик заставили всю страну их любить. И теперь там гигантское количество смешанных браков. И Кондолиза Райс – одна из кандидатов в президенты США. Будет или не будет – это другое дело. Но это реально, это обсуждают все газеты, вся страна. Ирландцы и немцы американские, японцы и китайцы, латиносы – все это обсуждают. Это естественно. В нашей стране до этого – десятки лет.
Ладно, ни в одном сериале сегодня не работают, ладно, убивают. Но почему нельзя, чтобы чеченцы оставались хотя бы в живых? Если вы посмотрите английское телевидение, вы увидите людей совершенно разных национальностей. Здесь эта девушка ведет в 10 часов вечера на НТВ. И все – больше никого нет.
Даниил Дондурей отмечает, что в среднем каждые 6–7 минут на федеральных каналах транслируются убийства.
Итак, культ насилия колоссальный, просто беспрецедентный. Мировое телевидение не знает этого. А зачем это? Вам доказывать или вы согласны? Еще один факт. Будущее почему-то находится в прошлом. Это зачем? Это может быть ответом на идею, что раньше было светлое будущее у советской власти, но как-то оно надоело всем, и теперь никто не хочет думать о будущем. Когда кончится нефть (в смысле – когда кончатся хорошие цены на нефть), тогда и подумаем о том, как жить, что важно, какая мы страна. Мы евразийская страна, как нас кто-то учит, или маргинальная страна? Или мы еврейская, но как-то по-азиатски европейская страна. Или мы азиатская, но по-европейски? Это что? Это как устроено? Куда мы идем? Какое у нас будет общество? Что значит социализм? Это по-северо-корейски или по-шведски? И тут, и там социализм. За счет чего? Шведы сначала шли много столетий к своим диким налогам в 60%. В Северной Корее тоже социализм, но он построен по другому принципу: там если ты не выполнишь производственный план, тебе не дадут пропуска в метро, и ты должен будешь ездить на велосипеде. Может быть, это правильный социализм. Мы куда? Мы что? Мы про что? Почему мы вдруг начинаем сравнивать себя с Германией?
А в Германии, как вы знаете, ночью улицу никто не переходит, если красный свет. Они варвары. Ночью пустую улицу никто не переходит. Это с чем-то связано. Я многократно это видел. Я не могу себе это представить в России. Я на Берлинском фестивале. Пустая улица в Берлине. Мы после последнего сеанса идем в четверть третьего, никого нет. Немцы не переходят улицу. Может быть, у них сразу же воровство начнется, может быть, у них сразу же производительность труда упадет, может быть, они действительно будут терпеть пробоины в асфальте. У нас вы идете – и всюду, хоть у Кремля, пробоины в асфальте. А у них на краю Берлина их нет. Как это получилось? Кто следит, чтобы пробоин в асфальте не было? Там же нет никакой Счетной палаты, полицейские не ходят. Просто человеку, который асфальт делал, как-то хочется, чтобы не было. Видимо, он уж и деньги все свои получил. Поэтому я боялся их учить: вдруг у них все начнет разрушаться. Нет, им совсем не скучно, им хорошо. У них очень много музыки, оркестров, чудесный театр, они скоро научатся кино снимать.
Я уже говорил об этих мелочах: о терпимости к воровству, пьянству, к бедности, к лузерству, о вовлеченности населения в чисто феодальные отношения, блат, плановые связи, свои и чужие. Даже фильмы «Свои», «Братки», «Братья», «Сестры», передача кумира власти господина Павловского «Брателло» поддерживают эти идеи. Зачем транслируется, будто президент говорит своим министрам «Брателло»? Это вы чему учите? Кого учите? Вы кого дискредитируете? Я был бы цензором от Кремля… Как это? Нехорошо. Поиск врага, культ империи. Когда видишь весь этот трезвон вокруг патриотизма, думаешь: «Ну чего тебе это чувство империи? Есть у тебя военная база на Кубе или нет?». Понятно, что это макрополитика. Ну чего ты так переживаешь? Пойди поработай, язык английский поучи. Почему эти мышцы империи так у тебя болят? И все на них так играют, этих мышцах империи. Какие-то злокозненные заговоры. Мы еще многого и делать не научились.
Вся страна стала жертвой простых вещей – информационных выпусков по поводу криминала. Это произошло года три-четыре назад. После этого телеканалы стали договариваться с Министерством внутренних дел, с прокуратурой и ФБС, чтобы получать эксклюзивные материалы о преступлениях. И в одно время запустили такие программы, как «Криминал», «Криминальная Россия», «Вести. Дежурная часть», «Петровка-38», «Совершенно секретно», «Человек и закон» – огромное количество передач. Я их насчитывал до 70 выпусков в неделю, потому что некоторые идут по 4 раза в день. Например, «Дежурная часть». Некоторые идут каждый день, такие, как «Чрезвычайное происшествие» на НТВ. Они идут каждый день по 7 преступлений в выпуск. Помножьте. Это сотни раз в год каждая, а их много. Это обычный криминальный фон, и мы к нему привыкли.
Но этого оказалось мало. Все равно Первый и Второй канал как-то выделялись. После прихода господина Кулистикова и целого ряда других людей на НТВ с осени запустили новое явление, которое я называю атакой на мораль. Сейчас я хочу сделать какую-то серию статей на эту тему. Это появилось в конце сентября, в октябре уже раскрутилось, и этому уже 5 месяцев. Это праймовые программы на НТВ и Первом канале, такие, как программа «Максимум», программа «Чистосердечное признание», «Особо опасен», «Чрезвычайное происшествие за неделю», «Профессия – репортер». На Первом канале – «Криминальная Россия». Номер один – «Пусть говорят». И так далее. Это, безусловно, документальная линейка «22–30». Целый ряд проектов, которые стали атаковать основы морали. Они не просто рассказывают о происшествиях, они выбирают только те происшествия, которые на грани шока. Вот примеры чемпионов минувшей недели. Это фильм «Детки в клетке», рассказывающий в 8 часов вечера, как в России принято сажать детей на цепь к батарее или держать на улице с собаками. Не буду перечислять все. Или передача из серии «Профессия-репортер», которая называлась «Мамочки» и рассказывала о том, что принято рожать в возрасте от 11 до 15 лет, об уникальном случае рождения ребенка шестилетней девочкой. Видимо, невероятно подкупили медиков, чтобы получить эти кадры. Конечно, они давали потом «пи-пи-пи», но кусочки этого показали. И говорили об этом с 7 до 10 часов вечера. Если вы мне не верите, включайте канал НТВ каждую субботу и воскресенье. На это переориентировали программы «Максимум», «Итоги за неделю». Программа вместо киселевской, в которой рассказывают только о том, как упала крыша и как крыши будут падать, как рейдеры России отнимают предприятия, приходят и либо забивают прежних владельцев, либо через подставные договора… Не буду перечислять. Всюду в России создаются какие-то секты, где насилуют девочек. Внучкам принято, когда не хватает денег, убить бабушку молотком.
Этого не было год назад. Это было просто невозможно: или боялись, или из Кремля позвонят, или еще что-то произойдет. Сегодня это норма. Кроме текстов Иры Петровской, Бородиной, Качкаевой и прочих, ни одна институция страны: матери Беслана, учительские собрания, педсоветы школ, православная церковь – не подает голос. Один раз было, когда вдруг впервые в жизни госпожа Слиска включила телевизор и увидела, что в программах НТВ возят трупы. Может быть, она в течение двух дней два раза включала, потому что она увидела еще и каннибализм. «В России, где я первый вице-спикер? Как это возможно? Это нехорошо». Поставила вопрос на Думе. Быстро наши господа-лидеры того цеха, в котором вы занимаетесь, прибежали (или им посоветовали умные люди) и сказали: «Да нет, больше так не будет. Мы подпишем хартию». Привезли 10 телевизоров. Они подписали хартию и перешли к рассказу о том, как раздавать молотки бить бабушек. Хартию-то подписали, следовательно, мы сами понимаем, как нехорошо. Это новое явление. Я поражен. У меня нет этому объяснений. Нет объяснений, почему ни одна социальная сила: ни левые и правые, ни богатые и бедные, ни коммунисты, ни Кремль – не занимается этим. Просто не может быть программы в прайм-тайме. Показывать, как украинцы дружат с американцами, – бога ради. Простая, примитивная пропаганда всегда была. Господин Мамонтов, господин Леонтьев – все это было, это чудесно, к этому привыкли. Но рассказывать о том, как это делает Малахов… Он в эти же минуты получает приз лучшего ведущего, и все телевизионщики считают, что он гений.
В 20 числах декабря у него сидела одна женщина и рассказывала о том, как она узнала, что ее муж соблазнил ее дочь. Малахов рассказывает об этой женщине, как она повела себя неправильно, потому что она пошла в суд и развелась, в то время как другая женщина, которая узнала, что ее муж соблазнил падчерицу, купила камеру. (Об этом рассказывает Малахов 23 декабря, в прайм-тайм, 8 часов вечера!) Она купила камеру, поставила, попросила дочь в 13 лет снова совратить ее любимого мужа, чтобы снять это на камеру. Она рассказывала, как снималось это. Все это снято. Естественно, там инсценировки или полуинсценировки. И потом уже пошли в суд, его засудили, и он сейчас сидит. Они это демонстрируют в качестве правильного поведения в противовес неправильному поведению. Как можно в 8 вечера рассказывать всей стране с деталями, со смаком о том, как отцы совращают собственных дочерей? Немыслимо нигде. Это будущая очень большая кровь. Когда подпиливаются основы морали, то дружат с нами украинцы или не дружат с нами украинцы, удачно мы им продаем газ или неудачно мы им продаем газ, это уже не имеет никакого значения, с этим обществом можно делать все что угодно.
На сегодня все. Героем программы «Московская колокольня» был Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино».
Его мнение о наполнении современного российского телеэфира помог услышать Дмитрий Осеев.
До встречи.
