В средней школе я как-то взялась сочинять стихи. Родители вовремя нашли мою поэтическую тетрадку и, слава Богу, промыли мне мозги на предмет поэзии, вставили по первое число за «тебя – меня», «цветы – мечты», «хочу – молчу», «луна – тишина» и прочий подростковый маразм. Объяснили просто и доходчиво: не можешь обращаться со Словом достойно – не трожь его вовсе, и себе и другим сделаешь одолжение. Не можешь писать хороших стихов – не пиши никаких. С тех пор не сочиняю ничего серьезнее простеньких песенок для сынишки. И то, заметим, стремлюсь хотя бы формально блюсти размер и рифму.
…"Дом – хоботом", вашу мать!..И ведь какой-то родитель, который сам в юности пописывал («…по ночам в тиши-и-и я строчу стихи-и-и, пусть твердят, что строчит каждый в девятнадцать ле-е-ет…»), купит эту гадость, принесет домой ребенку и прочтет над колыбелькой, не поморщившись!..
Господи, спаси невинные души наших детей, которым предстоит расти не на Андерсене и Линдгрен, а на этих безымянных писаках, имя им легион! Потому что дома-то я еще проконтролирую сынишкино чтиво, но где гарантия, что его не напичкают этой гадостью в детском саду и школе? Почему нет сейчас в стране детских писателей масштаба Маршака и Чуковского? Риторический, блин, вопрос.
Ладно писатели – но издатели-то куда смотрят? У них что, своих детей нет? Или для своих – собрание «Бриллиантовая книга сказок» в подарочном издании, а всякие слоны с хоботами – для плебеев? Корректура отвратная. Свекровь как-то из Москвы прислала целую посылку детских книжек с ярмарки. В числе прочего там были загадки об овощах – народные вперемешку с высосанными из пальца, и сказки про трех поросят и Дюймовочку – сокращенные до потери смысла и безграмотно написанные. Читать их детям нельзя – надо рассказывать своими словами и показывать картинки.
Познавательные книжки (для нас сейчас – самые актуальные) – отдельная песня. Большую часть познавательных книжек для самых маленьких делают люди, абсолютно не знакомые с дошкольной педагогикой и особенностями детской психологии. Вот, к примеру, любимая нами книжка «Свойства и размеры». На каждой странице сравниваются объекты с противоположными свойствами. Высокий жираф, низкий ягненок. Ну, жираф и ягненок – это еще понятно. Но вот на картинках два грызуна: упитанный сурок (а возможно, и суслик, авторы не уточнили) и тощий бурундук (опознан исключительно благодаря полоскам на спине). По идее, объекты одушевленные. Следовательно, один из них – толстый, а другой – худой. Но авторы книги поместили рядом с бурундуком прилагательное «тонкий». Ребенок, которому эту картинку покажут, будет думать, что это в порядке вещей – говорить «тонкий человек», «тонкая собака» и т. д. На соседней странице изображены пухленькая булочка (вид сбоку) и поджаристая лепешка или блин (вид сверху). Подписи соответственно – «выпуклый» и «плоский». Простите, но я не вижу между ними разницы, ну разве что в форме. Тогда следует написать «овальный» и «круглый». Как ребенку объяснить, что этот конкретный объект выпуклый, а этот – такой же, только покруглее – плоский? Но самый маразм – это картинки к словам «круглый» и «остроугольный». Круглый мяч, это видно и понятно. Но рядом со словом «остроугольный» изображен совершенно непонятный предмет мебели. То, что это мебель, мы догадались по тому, что он сделан из дерева. Это то ли двухэтажный стул, то ли лесенка из двух ступенек, то ли какая-то странная табуретка или этажерка; по крайней мере, я за 28 лет своей жизни ничего похожего не встречала. Даже назначение его совершенно непонятно. Хотя не вызывает сомнений тот факт, что этот предмет определенно остроугольный.
Еще одна любимая нами книга – «Я слышу, я иду искать». Обожаем ее за чудесные картинки. Но текст мы с мужем читаем не тот, который приведен рядом с картинками. Дело в том, что книжку придумал какой-то англичанин, наши ее перевели дословно, нисколько не адаптируя, а отпечатали в Китае. От всех этих пертурбаций тот микроскопический текст, который в ней содержится, изрядно пострадал. Например, рядом с рыжей курицей, которая, если верить той же книжке, говорит «ко-ко-ко», подпись: «Привет, красный петушок!» Нас с детства учили, что петух отличается от курицы величиной гребня и хвостом. Эти вторичные половые признаки у рассматриваемого объекта отсутствуют, из чего я делаю вывод, что на картинке все-таки курица, и именно рыжая, черт возьми, а не красная. И еще: русские петухи говорят обычно «кукареку», или я ничего не понимаю в русских петухах. Короче, для ребенка мы читаем: «Привет, рыжая курочка!» Надеюсь, когда он вырастет и научится читать, он нас поймет.
И еще одна книжка, от которой сын визжит – «Узнай по голосу I». Там картинки с дикими зверушками и птицами (видимо, домашние животные остались в книжке "Узнай по голосу II) и кратенькие подписи – «кар-кар», «р-р-р» и т.д. Казалось бы, ну как можно накосячить в таком… это даже текстом-то не назовешь. Однако ж исхитрились господа редакторы–корректоры. Лисица, если верить этой книжке, говорит «тяв-тяв-тяФ». Филин – «ухх – уух». Видимо, автор сам не был уверен и на всякий случай написал оба варианта. Рядом с журавлями подпись «курлы-курлы» нарисована так витиевато, что, если не приглядываться, однозначно читается «куры-дуры». Сперва я думала – мне померещилось. Но супруг, когда увидел эту картинку в первый раз, тоже прочел «куры-дуры». Потом из голимого любопытства мы стали эту картинку показывать нашим приятелям – читают «куры-дуры», и все тут. Поневоле начинаешь ностальгировать по временам, когда каждая малюсенькая строчка была под тройным контролем…
Так вот, я взяла передышку, чтобы набраться духу и написать самое главное.
Признаться.
Покаяться.
Весь вышеприведенный поток сознания – ни что иное, как попытка докопаться до истины: зачем?..
Я попрала (или попёрла?..) собственные принципы: ввязалась в создание детской книжки. Той самой, графоманского пошиба, со стишками. Авантюра чистой воды. Дьяволом-искусителем выступила приятельница Юля, сама молодая мама. Аргументы ее были просты и били в самое сердце: к чему покупать нашим детям эту макулатуру, если мы и сами можем не хуже? Поднапряжемся и напишем по десять строчек каждая, а я еще нашлепаю картинок в «кореле». Нам еще деньги заплатят, вот увидишь! Пристроим в каком-нибудь издательстве. А к тому времени, когда народ начнет это хавать миллионными тиражами, мы уже руку набьем и будем писать оч-хорошо, нам за свою продукцию стыдно не будет. Я еще пыталась сопротивляться, высказывая ей все, что написано в предыдущих девяти абзацах. Потом сдалась. Решила – почему не попробовать, хуже-то не будет?..
Итогом двух вечеров за чаепитием стала концепция нашей будущей книжки. Это должен быть своеобразный путеводитель по современному городу. Все предыдущие аналоги морально устарели. Барто и Михалков при всей своей гениальности погоды уже не делают, а свято место пусто не бывает – чем-то все равно заполнится, так пускай лучше нами. Мы написали на листке бумаги дюжину слов (там были: квартал, перекресток, площадь, рекламный щит, стадион, мост, телебашня и т. д.) и уговорились про каждый из перечисленных объектов сочинить хотя бы четверостишье. Потом хорошенько получившийся материал перетрясти, оставшийся – причесать, расставить запятые и раскладывать на картинки.
У Юли дело пошло быстро, благо у нее нет комплексов по части благоговения перед Словом. В одном из стишков у нее родилась строчка «…и фуражку капитана было б здорово надеть!» На бумаге еще ничего, но вслух читается матерно: было бздорово.*
Я тоже хороша, прямо скажем. Кое-как после долгих мук склепала два стишка.
ПРОБКА
Вот стоят машины в ряд,
Ни вперед и ни назад.
Может, сто, а может, двести,
Или триста пятьдесят!
Вот так дело! Ну и ну!
Не проехать никому!
Это пробка на дороге,
Кто узнает, почему?
Значит, где-то впереди
Есть преграда на пути,
Происшествие случилось –
Ни проехать, ни пройти.
Может, сломан светофор,
Оттого-то и затор.
Или, может, у кого-то
Просто так заглох мотор.
Может быть, они стоят,
Потому что снегопад?
Или инопланетяне
Поломали нам асфальт?
Можно в пробке простоять
Час, два, три и даже пять,
Чтоб такое не случилось,
Надо пробки объезжать!
…А машины все стоят
И невесело гудят…
МУЗЕЙ
Среди улиц, площадей
Отыскали мы Музей.
А давай туда заглянем
И возьмем с собой друзей!..
Из далёкого далёка,
С юга, с севера, с востока,
Редкости в музей везут.
Что угодно встретишь тут!
Вот, гляди, какое чудо:
Украшенья и посуду
Самых древних из людей
К нам доставили в музей!
Здесь есть книги и монеты,
Чертежи и документы,
Старой крепости макет –
Да чего здесь только нет!
Есть иконы и картины,
Много мебели старинной
Драгоценности царей,
Кости вымерших зверей,
Флаги, рыцарские латы
И другие экспонаты.
Нас по залам проведет
Девушка-экскурсовод.
Все покажет и расскажет,
На вопрос ответит каждый
И проводит до дверей:
«Приходи еще в музей!»
Еще я взялась писать про стадион. Сперва пошло легко:
Если кто-то очень хочет
Посмотреть футбол живьем,
То отправиться он должен
Прямиком на стадион.
Но дальше меня занесло:
Высоченные трибуны
Возвышаются кольцом,
Там порой фанатов буйных
Лупит доблестный ОМОН.
На этом всякое творчество заглохло. Муж раскритиковал «Пробку» (Срифмовала, блин, «асфальт» и «снегопад»: Маяковского на тебя нет!..), а Юлька – зачин «Стадиона». «Посмотреть футбол живьем – это, типа, сходить на футбол и остаться при этом в живых?» Ну да, говорю, было бздорово. А она сразу: Я тебе щас в лоб дам.
Блин, как это тяжко – сочинять детские стихи! Все-таки лишний раз убеждаюсь: Чуковский с Михалковым таки гении. Их не переплюнешь, как ни изгаляйся. Потому что писать для детей – это дар. Либо он есть, либо нет.
…Крик души: кто-нибудь подскажет нормальную рифму к слову «стадион»?
Анекдот. Научное название Буратино – антропоморфный дендрогомункулус.