О тебе, мой город! (часть 5)

Программа «О тебе, мой город!». Автор и ведущий — Алексей Анненко.

Выпуск №5 (первый выход в эфир состоялся 19 апреля):

Здравствуйте. уважаемые горожане! В студии – Алексей Анненко.

Как поется в одной хорошей песне: «Детство ушло в даль, детства чуть-чуть жаль». Думаю, это неверно в том смысле, что детство не уходит, оно всегда остается с тобой. С годами детство вспоминается, как непрерывный Праздник жизни. И понимаешь, что не умеем мы ценить каждый миг «между прошлым и будущим», о котором поётся в другой песне.

Детство, по-моему мнению, период совершенно не зависящий от государства, в котором ты живешь. Я, например, начинал жить при Сталине. И, уверен, также плакал, когда стало известно, что он умер. Правда, плакал по причинам, естественным для ребенка полутора лет. Детство пришлось на годы Хрущева. В заготзерновском клубе, где меня принимали в пионеры, с двух сторон сцены висели портреты Ленина и Сталина в полный рост. Это теперь я могу как-то их различать, говорить о значении ХХ съезда. Но жил-то я в те годы в своей детской стране и для меня проведение ХХ съезда ничего не меняло.

И начиналось моё абаканское мироощущение с впечатлений фактически деревенских. Абакан в пятидесятых годах представлял по-сути большую деревню. Характерны названия группировок пацанов, ныне называемых «крутыми». Они назывались «заготзерновские». «гаванские», «мясокомбинатские». И обратите внимание – «городские». Не, например, – «центровые», поскольку группировались вокруг «Победы», а именно – «городские». Причем, в названии присутствовал, как оттенок пренебрежения, так и определенной зависти. Но оно показывает, что Абакан тех лет – большая деревня, становящаяся городом…

Говоря об этом, я думаю о своей внучке, которая с рождения уже пять лет живет в Пекине. И пользуясь своим положением в эфире, я передаю, как теперь принято, привет девочке Полине в городе Пекине!

Если я, вспоминая о своем детстве, вижу перед собой изменившийся, но во многом тот же город Абакан своего детства, гляжу в окно своего дома, и вижу ту же площадку, на которой мы когда-то играли в лапту, то интересно, что будет вспоминать она? Она уже сейчас свободно переходит с китайского языка на русский. А я, до сих пор не овладел в полной мере никаким языком, кроме русского. В то же время у меня был безбрежный океан общения среди своих сверстников, а у неё он ограничен пределами круга русских в Пекине. Но у неё есть возможность восприятия великой культуры Китая, а я в свои годы упустил восприятие не менее великой культуры хакасского народа.

Хотя у меня была такая возможность. Как я уже говорил, перед войной отец учительствовал в Сапогово. И добрые отношения, сложившиеся у него с семьями своих учеников, не прекратились и в последующие годы. Хакасы, приезжавшие в Абакан, останавливались у нас, а мы не раз ездили к ним, например, на покосы. Поэтому, наверное, я с детских лет отчетливо понимаю, что живу не только в России, но и на удивительной древней земле, которая, как говорит мой друг, историк Виктор Бутанаев, когда-то звалась Хонгорай. Но, например, хакасский язык я так и не изучил, о чём могу теперь только сожалеть.

К сожалению, нынешние дети вряд ли знают отчётливо на какой земле они живут. И не надо при этом говорить о глобализации, об унификации и других плодах цивилизации. В детстве я просыпался под звуки чатхана и голос Кадышева, раздававшийся из радиодинамика. Ныне хакасский язык можно услышать, лишь затратив определенные усилия. Мы оказались практически лишены слышать и видеть передачи на хакасском языке. Вот тут своё слово должны сказать местные власти, но если они и говорят, то едва слышно…

Предвижу, что некоторые слушатели могут меня упрекнуть, что я отвлекаюсь от заявленной темы. Таким я скажу следующее. Размышляя о том. чему посвятить очередной выпуск своих радиозаметок я пришёл к выводу, что поторопился назвать их — «О тебе, мой город». Это название несколько сужает тему. Конечно, можно было бы в каждом выпуске вспоминать, что находилось когда-то на месте того или иного здания. Но не думаю, что это главное. Если в одной из своих песен, известный певец, Александр Буйнов, поёт, что он – «московский бамбук», то я в таком случае – абаканское дерево, взращённое на абаканской почве. В песне, из которой я взял заголовок, говорится о тополях, среди которых бродит с друзьями герой. Не думаю, что для Москвы характерен бамбук, поэтому, сказав о себе — «абаканский тополь», я оказываюсь ближе к действительности, чем Буйнов. Но это – шутливые гиперболы.

Суть же заключается в том, что любые мои воспоминания настолько же субъективны, насколько и объективны. Поскольку я родился, вырос и живу в Абакане, то всё мною сделанное и даже произнесённое имеет знак – «абаканское». Любая моя мысль или глупость – абаканская. Вот с этой точки зрения и прошу относиться к моим заметкам.

О том, какие годы я вспоминаю, как непрерывный, беззаботный, солнечный день, я расскажу в следующий раз.

Всем – удачи!