Программа №14, ведущий — Дмитрий Осеев.
Программа выходит в эфир в четверг, 2 февраля:
Сегодня в программе «Московская колокольня» — продолжение лекции доктора юридических наук, профессора, секретаря союза журналистов России Михаила Федотова.
Напомню, свою лекцию на семинаре «Клуба региональной журналистики» он посвятил непростым взаимоотношениям средств массовой информации и власти.
Для начала Михаил Федотов расскажет о своем понимании современных стандартов общественно-политического вещания на телевидении, а также о том, кому реально принадлежат ведущие федеральные телеканалы:
А у нас на сегодняшний день выстраивается такой некий стандарт телевидения, общественно-политического, на метровых каналах. И, конечно, это лишает зрителя возможности разнообразия. Я это телевидение сейчас практически стараюсь не смотреть. Но однажды недавно я посмотрел. Как раз была встреча Путина с Бушем в Словакии, в Братиславе. Я посмотрел все новостные программы на всех наших каналах. Но когда я включил программу на первом канале, мне показалось, что я вернулся в 1983-ий год: опять колосились поля, комбайны шли по снежной целине. Это было просто страшно смотреть, честно вам скажу. Приятно вернуться в молодость, но не до такой степени. По ВГТРК было примерно то же самое. Чуть-чуть меньше пафоса, чуть меньше ахов и охов. По «НТВ» — еще чуть меньше. По «Ren-TV» — уже почти спокойно. А потом я посмотрел уже новости «CNN» и «BBC». И я понял, что, видимо, Путин и Буш встречались дважды. Один раз – для нашего телевидения, а один раз – для их телевидения. И говорили они разно, и вели себя по-разному, и оценивалось это все по-разному. В общем, понять довольно трудно. Как это они успели сделать, я не очень понял.
Вот то, что происходит сегодня в московском эфире.
Но я не исключаю, что ситуация может измениться, если господин Роднянский скажет, что, помимо телеканала «Домашний», он несколько будет менять и телеканал «СТС». Он внес очень большие изменения в работу своего, принадлежащего ему же, телеканала на Украине. И этот телеканал, «1+1», играл очень большую роль в событиях так называемой «оранжевой революции».
На этом слайде вы видите структуру ВГТРК. Главное, что потрясает в этой структуре (у меня есть еще одна презентация, она касается сравнения государственного телевидения в России и общественного телевидения в Америке): когда на экране появляется структура ВГТРК в сравнении со структурой PBS, то оказывается, что они строго симметричны. То есть – все наоборот. Но только эта симметрия не в горизонтали, а симметрия в вертикали. То есть все вверх ногами: у нас есть только один человек — это президент, который назначает одного человека – генерального директора, а дальше тот уже управляет и назначает всех. В американском PBS все наоборот: там есть общее собрание телевизионных станций, которые входят в систему PBS, они выбирают наблюдательный совет, они выбирают совет директоров, тот, в свою очередь, выбирает генерального директора и т.д. То есть все ровно наоборот.
У правительства тоже есть здесь своя роль. Оно является, по уставу ВГТРК, учредителем ВГТРК. Как учредитель оно должно было бы и назначать генерального директора. Из гражданского кодекса это так. Но они решили, что в данном случае гражданский кодекс нам не указ, мы будем назначать генерального директора указом президента.
У федерального агентства по печати и массовым коммуникациям тоже есть своя функция. Они должны контролировать то, как ВГТРК использует государственное имущество, и контролировать их финансово-хозяйственную деятельность.
Когда я готовил эту презентацию, я позвонил в министерство (тогда оно еще называлось «министерство печати»), спросил, есть ли у них эти материалы, которые касаются финансово-хозяйственной деятельности ВГТРК. И руководитель этого министерства мне сказал: «Что, с ума сошел? Кто ж нам их даст?» Так что, формально такой контроль должен быть, но фактически его, конечно, нет. И мы дальше увидим с вами, к чему это приводит.
Теперь первый канал. Первый канал – это открытое акционерное общество. Как всякое открытое акционерное общество они должны каждый год публиковать отчет. Кто-нибудь видел когда-нибудь отчет открытого акционерного общества «Первый канал»? Или, может, открытого акционерного общества «ОРТ»? Нет. Никто. И они не видели. Обещают каждый год. Но так до сих пор и не опубликовали. Потому что, может быть, если бы они опубликовали отчет, мы бы, наконец, поняли, что это. Это мы знаем: это минимущество. Понятно. Это ИТАР ТАСС. Это телевизионный технический Центр. Это мы понимаем. А это кто такие? Кто это? Это две организации, которые являются оффшорами кипрскими. Это к вопросу об участии иностранного капитала. И это закрытое акционерное общество, зарегистрированное в чукотском автономном округе. Кто? Что? Откуда? Как это все попало сюда? И главное, кто их представляет в совете директоров? Вы можете найти в Интернете список совета директоров. Там написано, кто представляет ТТЦ, кто ИТАР ТАСС, кто минимущество. А кто этих представляет – вообще понять нельзя. И вообще кто это? Но формально его нет. Появляется и исчезает.
Идем дальше. «Газпром-медиа». Здесь есть всё. Во-первых, хочу сказать, что всё это было создано, в свое время, Владимиром Гусинским. Потом, в 2001-м году, это всё было у него изъято и передано в «Газпром». «Газпром-медиа» всем этим теперь командует, но при этом сам «Газпром-медиа» является не стопроцентной дочкой «Газпрома», как это было с самого начала. Во-первых, с самого начала уже появилось это «ПРТ-1», которое стопроцентная дочка «Газпром-медиа», и при этом у него 14,7% «НТВ». Конструкция такая: я этим владею, но еще я этим владею еще вот оттуда, вот так и еще вот оттуда. Такие организационные конструкции уродливые. По этим данным, как видите, у «Еврофинанса» — только часть акций «НТВ», часть – «НТВ+» и часть – «ТНТ». Но это данные немножко устаревшие. Почему я говорю «немножко устаревшие»? Потому что всю вторую половину прошлого года шли разговоры о том, что «Еврофинанс-групп» покупает 49% акций «Газпром-медиа» целиком. То есть чтобы не мелочиться на «ТНТ», «НТВ». Купить половину «Газпром-медиа» и всё. А чем закончилось – неизвестно. Видимо, это состоялось, по моим предположениям. Но утвердительно это сказать – да, состоялось – невозможно, потому что это всё закрыто. Никакой информации нет. Они все скрывают.
Обратите внимание также на то, что «Еврофинанс-групп», который, я думаю все-таки, наполовину является собственником «Газпром-медиа», также претендует на 70% «Ren-TV». И у него еще 23% процента телекомпании «Петербург». И это только то, что официально известно. Понимаете? То есть это та самая видимая часть айсберга, а что там, под водой, это понять не возможно. И естественно, как и во всякой приличной организации, есть здесь такой кипрский оффшор, через который и идут все финансовые потоки.Далее, в свете вышесказанного, Михаил Федотов сам себе задает вопросы:
- Есть ли у нас, действительно, частный медиабезнес?
- Есть ли у нас частные медиахолдинги?
Есть. Один из них сейчас вы видите на экране. Это медиахолдинг «Профмедиа», который принадлежит компании «Интеррос», которую возглавляет Владимир Потанин. Вполне достаточно респектабельный медиахолдинг. Какова здесь роль государства? Да никакой. Есть здесь государственное имущество? Нет здесь государственного имущества. Есть здесь государственная доля, государственная рука? Нет ничего. А как же государство могло такое допустить (не государство, а властные структуры, властные группы, которые между собой воюют еще к тому же)? Какова же здесь роль этих властных структур? А вот какова. Федеральная власть имеет возможность, с помощью все тех же методов законного принуждения, воздействовать и на «Интеррос», и на «Профмедиа», и на всех. И глава «Интерроса», господин Потанин, прекрасно понимает, что если он сделает что-нибудь не то, то он будет иметь неприятность в любой сфере своего бизнеса. Если принадлежащая ему газета «Комсомольская правда» что-нибудь не то напечатает, что вызовет резкую реакцию среди этих самых властных структур, то у Потанина будут неприятности. Причем совершенно не обязательно с газетой «Комсомольская правда», а совершенно в других сферах. Вот, как это работает.
Наши старые медиаолигархи, медиаолигархи прошлого поколения, знаменитая компания «Гусинский – Березовский», которые то собирались убивать друг друга, то они целовались, обнимались, во всяком случае, они выстроили свои медиаимперии, в свое время, начиная с середины 90-х годов. Империя Березовского (вы ее сейчас видите на экране) была менее развитая и хуже организованная. Кончилось все это спором хозяйствующих субъектов, естественно. Империя Гусинского была более структурированная, более развитая. По сути дела, — то, что вы сейчас видели на предыдущих слайдах: империя «Газпром-медиа» — это была раньше империя Гусинского. Но ее постигла та же судьба. Пришел все тот же человек по имени «спор хозяйствующих субъектов». Это, видимо, имя, отчество и фамилия. И всё это закончилось плачевно. От империи Березовского сейчас осталась независимая газета и издательский дом «Коммерсантъ», вокруг которого эта акулка бродит. И удар хвостом этой акулы мы видели в решении арбитражного суда взыскать с них 11 млн. $ в качестве компенсации репутационного вреда. Нет в гражданском кодексе такого слова «репутационный вред», но когда надо – находят. В законе всегда можно найти то, чего там нет, при желании. Это то, что касается издательского дома «Коммерсантъ» и вообще остатков империи Березовского.
Остатки империи Гусинского – это телеканал «RTVi», который вещает в Интернете и, через спутник, вещает во многих странах мира: в Америке он есть, он есть в Израиле, он есть в Западной Европе, он есть в Восточной Европе, и он постепенно проникает даже в Россию. В частности мне рассказывали, что в Петербурге какая-то кабельная сеть показывает «RTVi». Видимо, никто об этом еще не знает, поэтому она еще показывает. Сам этот телеканал не могу сказать, чтобы уж очень замечательный. Но несколько телепередач, которые там есть, которые делаются в первую очередь, конечно, в Москве, они, конечно, интересны. Это то, что делает телекомпания «Эхо ТВ». Это интересно, это актуально, это остро, это стоит того. Все остальное — довольно слабенькое телевидение.
Обратим внимание также на постановление европейского суда по правам человека по делу Гусинского. Вы видите текст этого документа на экране. Короче говоря, европейский суд сказал, что если вы хотите отнять у человека его собственность, то сажать его для этого в тюрьму нельзя. Казалось бы, вещь простая, но для нас это было большим откровением.
А теперь будут конкретные цифры.
Размер государственно-экономической поддержки средств массовой информации существенен. С 1992-го года на государственном уровне существовала система дотаций СМИ.
В том числе министерство печати в мою бытность тоже этим занималось. Мы раздавали деньги в первую очередь местным средствам массовой информации, региональным. Там были свои глупости, свои несуразности, но мы стремились к тому, чтобы это было действительно не политически мотивировано. То есть мы не давали деньги газете «Советская Россия», потому что у нее было два предупреждения (или одно), но газета «Правда» получала от нас субсидии на свою деятельность. Полторанин по этому поводу топал ногами, а я говорил: «Извини, у нас демократическое государство или диктаторское? Если диктаторское – да, давай всех задушим, кто нам не нравится. А если демократическое – давай терпеть».
С 1995-го годы, мы знаем с вами, появился закон о господдержке средств массовой информации. Но сейчас этот закон упразднен, признан утратившим силу. Тогда же был принят закон об экономической поддержке районных городских газет. Сегодня мы его похоронили. Причем процесс сокращения льгот начался фактически с 1998-го года, но в очень сильном виде — с 2002-го года.
Здесь мы с вами видим, на этой табличке, данные по финансированию телевидения из федерального бюджета. А телевидение из федерального бюджета финансируется какое? Это не первый канал. Первый канал не получает, во всяком случае, формально, официально, напрямую не получает денег из федерального бюджета. А вот ВГТРК получает деньги из федерального бюджета. И, обратите внимание, 1999-ый год – 1 млрд. 763 млн., 2000-ый год – 5 млрд. 629 млн. В несколько раз вырос бюджет ВГТРК. Но это все семечки, потому что когда проверяла работу ВГТРК Счетная палата Российской Федерации, а она это делала как раз в 2000-м году, то в своем отчете, в своей справке они написали, что за первую половину 2000-го года финансирование центрального аппарата ВГТРК было увеличено… Вопрос: во сколько раз? Это тест на уровень фантазии.
Ответы. В четыре. В десять.
Федотов. Ну ладно. В 32 раза! Это не я придумываю, это данные Счетной палаты. Вот, что такое финансирование. Обратите внимание, что постоянно движение есть, но, если вы посмотрите, в 2004-м году в бюджете предусмотрено почти столько же денег, сколько и в 2003-м. Почему? Потому что уже не нужно тратиться на выборы президента. На президентскую компанию уже тратить деньги не нужно. Уже не нужно в 32 раза увеличивать финансирование. Уже все в порядке. А вот на 2003-ий год было увеличено финансирование, поскольку там были парламентские выборы.
А теперь мы посмотрим 1999-ый год. Финансирование ВГТРК в 1999-м году. Видите здесь этот скелетик, который вам показывает, что в 1999 году ВГТРК находилось при смерти в финансовом плане, потому что 68% их финансирования составлял банковский кредит. Можно жить, если ваш семейный бюджет на 70% состоит из долгов? Так же жить невозможно. Но тем не менее это было именно так. Это данные, опять-таки я подчеркиваю, Счетной палаты. Общая сумма поступлений – 104 млн. $ примерно. А вот их расходы. Расходы у них замечательные: банковский кредит – 27% — очень по-божески, им давали просто как своим родным, но все равно 27% уходит просто на обслуживание банковского кредита; общие административные расходы – почти 40% — просто накладные расходы, если хотите; дальше техническое обслуживание – это святое; оплата лицензий, то есть прав на вещание; и собственное производство. Подчеркиваю – не мои сведения, Счетной палаты. И вот результат: общий финансовый итог работы ВГТРК – 37 млн. $ убытка.
А дальше происходит удивительное. Дальше прилетает волшебник в голубом вертолете или в каком-то другом и показывает нам, от имени министерства культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации, следующее кино. Это данные, которые мне прислали из министерства культуры массовых коммуникаций в письме в октябре 2004-го года. Это – расходы ВГТРК, а это – их доходы. Причем 2000-ый и 2001-ый – это доходы не только ВГТРК, но и РТРС вместе, поскольку РТРС тогда еще не было, и все эти передающие центры входили в систему ВГТРК. Поэтому они довольно много денег получали за распространение. Обратите внимание, всюду доходы значительно превосходят расходы. Это – высоко рентабельная компания. Только что она была в долгах, как в шелках. Только что мы видели, что не сегодня – завтра они испустят дух. Оказывается нет. Что произошло? Я некоторым депутатам нашим говорю: "Ребята, вы можете поинтересоваться, что произошло? Потому что я лично понять не могу, что произошло. У меня объяснение одно: у них просто двойная или тройная или четверная бухгалтерия, потому что одним они дают одни цифры, другим – другие, третьим – третьи. Что на самом деле, видимо, не знает никто. Во всяком случае, я призываю на их головы Счетную палату. Но мой голос пока никто не услышал. Но что мне нравится особенно – это как раз бюджетное финансирование. Если все данные министерства культуры правильные, то бюджетное финансирование – это как раз та крышечка, которая для них даже лишняя, потому что им эти деньги не нужны. Их расходы до уровня бюджетного финансирования даже не достигают. То есть все то, что им выделяет бюджет, они просто кладут к себе в карман или я не знаю куда. Вот такова ситуация. Поэтому я здесь и поместил этого зверя, который так веселится. У них есть все основания веселиться.
Далее в программе:
- Дефолт 1998 года – рухнул рекламный рынок;
- СМИ как инструмент электорального манипулирования;
- Перспективы нового закона о СМИ.
Сегодня в программе «Московская колокольня» доктор юридических наук, профессор, секретарь союза журналистов России Михаил Федотов.
Рынок рекламы. Мы с вами знаем, что в 1998-м году был дефолт, после дефолта рекламный рынок рухнул. Причем под развалинами рекламного рынка погибло рекламное агентство «Премьер СВ», которые с «Видео Интернейшнл» делили рынок. После дефолта делить стало не с кем. Осталось только «Видео Интернейшнл». Потом появился медиакомитет, который как бы контролирует медиаизмерения. Но люди, которые работают в этой сфере, объясняют, что есть разные медиаизмерения, можно по-разному мерить: можно мерить по-честному, но это не нужно, а можно мерить по нечестному, и это нужно тем, кто за это платит. Хорошая новость в этой сфере была одна за все последние годы. Это то, что налоговый кодекс отменил лимиты на отнесение расходов на рекламу на себестоимость. То есть сейчас вы на себестоимость можете отнести: потратили на рекламу 20 млн. $ — хорошо, значит 20. Это все уходит на себестоимость продукции. Раньше можно было относить расходы на рекламу на себестоимость продукции только в определенных пределах. Сейчас эти пределы сняли. Но где эти деньги? Вопрос, кстати говоря, интересный.
Сейчас мы с вами увидим. Это – объем рекламы на федеральных телеканалах. Мы с вами видим здесь уровень 1998-го года. Он был достигнут и перекрыт в 2003-м. В 2004-м пошли дальше. Дальше идет прогноз. Посмотрим, как он оправдается. Но, на самом деле, по уровню доходов от рекламы, нам нужно в десять раз больше рекламы для того, чтобы рынок СМИ работал как экономически эффективный.
Дальше. Сравним объемы рекламного времени. Очень интересная задачка была сравнить рекламу на ВГТРК и на первом канале. Это — данные совета по рекламе. Это — объемы рекламного времени на первом канале. Это – на ВГТРК. Как видите, на ВГТРК больше времени уходит на рекламу. Значит можно предположить, что они за это получать должны больше денег. Но при этом мы должны учесть, что у них рейтинги ниже и зона покрытия меньше. Значит – немножко меньше. Насколько меньше? Давайте посмотрим, насколько меньше. Смотрите. 1998-ой год. Это – прайс-лист умноженный на объемы эфирного времени. Известно, сколько секунд и известна цена. Умножили одно на другое в российском совете по рекламе, получили 913 млн. $. Должен был заработать в 1998-м году первый канал. Отчитался он перед налогами на 139. Разница где-то в восемь раз примерно. ВГТРК в том же 1998-м году. По расчетам они должны были получить 402 млн. $. Отчитались за 34. То есть уже в 11 раз разрыв.
Обратите внимание, только что мы с вами видели на предыдущем слайде, что рекламное время у ВГТРК больше, чем у первого канала. А доходы получаются, если сравнивать расчетные данные, то примерно разница в два раза. А если не расчетные, а то, что они отчитываются перед налоговой службой, получается почти в четыре раза. Вот, как это делается.
В 1999-м году, после дефолта, мы видим это, конечно, еще более красочно. Смотрите. По расчетным данным они почти сравняться должны были. Но на первом канале – за 74 млн. они отчитались, а на ВГТРК – всего за 18. Опять уже разница еще больше становится.
Куда пропадают эти части — неизвестно. Вот, что такое наш сегодняшний рекламный рынок на государственных телеканалах.
Следующая табличка очень радостная, оптимистичная. Она показывает рост числа выданных лицензий на вещание в регионах. Обратите внимание, что наиболее быстро растет число телевизионных лицензий в городах с населением менее 200 тыс. человек. Здесь хороший, серьезный рост. То же самое относится и к радиовещанию.
Идем дальше. Точно так же растет число и аннулированных лицензий. К величайшему сожалению, в ведомстве, которое называется «федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в массовых коммуникациях», у них учет налажен так плохо, что когда я перед ними ставлю какую-то задачку: найдите-ка мне, пожалуйста, такую цифру – они мне говорят: «Михаил Александрович, мы для вас, конечно, все готовы сделать, мы вас уважаем, но нам придется снять человек пять сотрудников недели на две, чтобы для вас это посчитать». Я говорю: «Неужели? Это должно быть – кнопочку нажали, и эта циферка должна сразу прийти». Они говорят: «Да нет, у нас все сделано так, что ничего понять нельзя, ничего посчитать нельзя». Ну, кое-как, почти вручную, посчитали, что за два года, если в 2000-м году они отняли одну лицензию, в 2001-м – 7, то в 2002-м – уже 27.
Одновременно мы видим динамику регистрации средств массовой информации печатных. И можем увидеть, что быстрее всего, конечно, растет число региональных газет. Мы с вами знаем, что региональные газеты часто рождаются и быстро умирают. Но процесс умирания СМИ нашим государством никак не отслеживается. Они не знают. У них есть данные, сколько отменено лицензий или сколько отменено регистраций средств массовой информации. Есть эта статистика, но она не имеет к реальности просто никакого отношения. Потому что на самом деле их умирает реально, наверное, а у них там одна, две газеты за год. Это смешно.
Дальше. Климат для иностранных инвестиций в сфере массовой информации. В свое время, в 1991-м году, когда был принят закон о СМИ, была такая норма, что учредителям СМИ не может быть иностранный гражданин, гражданин другого государства. Но дело заключалось в том, что иностранное юридическое лицо могло быть учредителем. Поэтому на самом деле этот запрет носил, скорее, показной характер. А позднее уже, в 2001-м году, когда появился слух о том, что Тэд Тернер и Джордж Сорос хотят купить 30%-ный пакет акций «НТВ», наши депутаты страшно возбудились по этому поводу и приняли закон о внесении изменений и дополнений в закон о средствах массовой информации. Я называю это законом «Тернера-Сороса». В их честь это было сделано. Хотя там еще, конечно, и Гусинского, потому что они специально написали сюда: «и лиц с двойным гражданством». Это в честь Гусинского было уже сделано. То есть такой абсолютно специальный закон, но закон глупый, пустой и бессмысленный. Потому что если вы хотите поставить запрет на пути иностранных инвестиций в сферу СМИ, то нужно строить забор. Забор нужно строить не в сфере СМИ, а в экономике. То есть нужно сделать так, чтобы иностранное юридическое лицо или иностранный гражданин не мог купить здание. Если он может купить здание, если он может привезти оборудование, или может купить оборудование, то дальше он нанимает человека Ивана Ивановича Иванова и говорит: «Иван Иванович, ты у нас будешь учредителем телекомпании». И всё. И этот Иван Иванович будет получать свои 1000 $ в месяц и будет очень доволен тем, что никакой роли он при этом не играет и никакой ответственности он ни за что не несет. То есть обойти эти рогатки проще простого. Спрашивается: если их так легко обходить, тогда зачем это нужно? Зачем же вы строите наглухо закрытые ворота посреди чистого поля? Но у нас депутаты эмоциональные. И вот они выплескивают свои эмоции в сферу законодательства. А мы потом не знаем, что с этим делать.
Отбивка:
СМИ как инструмент электорального манипулирования. Сейчас я вам буду очень быстренько, поскольку времени мало осталось, показывать данные. Это — данные миссий ОБСЕ на парламентских выборах 2003-го года. Все понятно, да? Здесь, я думаю, можно даже не объяснять. Президент у нас – плюс, плюс, плюс, плюс, у правительства есть маленький-маленький красненький минус. «Единая Россия» — абсолютный плюс. КПРФ – абсолютный минус. Все понятно, да? Поэтому когда КПРФ сказала, что к ним проявляли на выборах средства массовой информации, в частности первый канал «Россия», необъективность, они говорят: «Мы вам уделяли даже больше времени, чем „Единой России“». И правда. Действительно больше. Но только в эту часть больше. На «НТВ» картинка немножко меняется. То есть тенденция та же, но картинка чуть-чуть меняется. Я так понимаю, что я правильно сделал, что этого зверька там поставил. И, если вы посмотрите на «Ren-TV», то ситуация совершенно другая. Вы видите, кто у них самый главный любимец. Это СПС. Почему? Потому что СПС – это Чубайс, а Чубайс – это РАО ЕЭС. Как говорится, хочешь не хочешь – своего надо любить.
Дальше президентские выборы. Точно такой же анализ был проведен с союзом журналистов России при поддержке миссии европейского союза в России. Мы начали сравнивать, сколько времени в эфире разных телеканалов получали разные кандидаты. Нас интересовал, конечно, конкретный кандидат – Путин Владимир Владимирович. В 2000-м году на канале «Россия» он имел 26% времени в целом. Скромно вполне. В 2004-м – 52%. Это на канале «Россия». На «НТВ» в 2000-м он имел 37%, в 2004-м – 56%. Все понятно, да? Но обратите внимание вот, на что: это то, что называется «температура, средняя по больнице», а если мы берем, например, информационные и аналитические программы (или отдельно информационный и аналитические – это не имеет значения, цифры получаются одинаковые), там уже зашкаливает под 90: 82, 85, 91 – вот так, туда уходит. А те же самые данные за 2000-ый год – там всё в пределах приличия. Но мы смотрим с вами телеканал «Рефейт-ТВ» г.Пермь. Здесь у нас главный – Хакамада. Все 99% времени. Но, правда, телеканал вот такусенький. Но зато на маленьком канале Ира очень большая.
Отбивка:
Следующий момент. Эволюция законодательства о СМИ. Эволюция невеселая, честно вам скажу. Эволюция – хуже некуда. То есть могло быть хуже. Конечно. Что мы видим? Во-первых, мы видим, что увеличивается число оснований для репрессий в отношении СМИ, для прекращения и приостановления СМИ. В 1991-м году было только использование СМИ для совершения уголовно-наказуемых деяний. Дальше, в 1995-м, добавили порнографию, культ насилия и жестокости – глупое и бессмысленное дополнение, потому что порнография и так попадала под уголовный кодекс. Следовательно этого не нужно было дописывать, это и так там было. А культ насилия и жестокости. А что такое культ насилия и жестокости? Тогда, в старом уголовном кодексе, была статья такая: «Пропаганда культа насилия и жестокости» — ни одного человека по ней не посадили, уже в перестроечное время. А до этого сажали просто за видеокассеты. Ловили человека с видеокассетами и сажали либо за порнографию, либо за культ насилия и жестокости. Вот и всё. Но в перестроечное время эта статья не применялась, а потом ее просто отменили. В новом кодексе ее просто нет. И как теперь определить, что такое «пропаганда культа насилия и жестокости»?
Недавно сказали, что в каком-то мультфильме – какие-то эксперты посмотрели и сказали – очень много сцен насилия. Это американский, естественно, мультфильм. Меня просили прокомментировать. Я сказал: «Ну и что? Я тоже знаю один не американский мультфильм, где сцены насилия и жестокости просто одна за одной». Мне говорят: «Какой?» Я говорю: «Ну, погоди!»
Дальше. С 2000-го года начинаются уже серьезные дополнения. Появляется история с наркотиками: «Использование СМИ для распространения информации о способах, методах разработки, изготовления, использования, местах приобретения наркотических и психотропных средств». Помните фильм «Данди в Нью-Йорке»? Там есть сцена, кода один из проходных персонажей (даже не 2-го, а 22-го плана) нюхает кокаин. Всё. Это нельзя показывать. Потому что показан способ применения наркотика. А когда вы показываете шприц – это тоже способ применения вы показываете? Не надо же доводить вещи до абсурда. Зачем же такие вещи писать? Тем более, что в законе о наркотических и психотропных средствах написано: «Запрещается пропаганда наркотиков». Ну, простите. Пропаганда наркотиков – это одно, а сказать в информационной программе, что негодяи распространяют это зелье на таком-то месте, а милиция до сих пор этим не занимается, ничего не делает – это нарушение будет закона о средствах массовой информации. Вы сообщили, где это продают. А то они не знали.
Идем дальше. Сюда же, в хвостик к этой поправке, была еще поправочка «использование СМИ для распространения информации, распространения которой запрещено другими федеральными законами». По-русски, конечно, написано безобразно, но дело не в этом. Самое потрясающее, что это было введено законом о внесении изменений в закон о СМИ в связи с принятием закона о наркотических средствах. Но нам удалось доказать, что эта ерунда должна касаться только наркотиков. Про наркотики больше ни в одном законе больше ничего не написано. Получилось – они стреляли, но не попали.
Но зато дальше они начали стрелять серьезнее. В 2002-м году – использование СМИ для осуществления экстремистской деятельности. А экстремистская деятельность – это все, что угодно, может быть. Есть закон о противодействиях экстремистской деятельности. Там очень подробное определение, что такое экстремистская деятельность. Причем на местах уже я знаю массу примеров, как не подконтрольные местным властям газеты и телеканалы, радиостанции они пытались обвинить в том, что они занимаются экстремистской деятельностью. Это очень опасный путь. Причем с обвинением в экстремистской деятельности закрыть газету – просто пара пустяков. Было бы желание.
2003-ий год. Появилась замечательная норма, которую инициировал Центризберком, — это приостановление выпуска средства массовой информации на период избирательной кампании за повторное нарушение законодательства о выборах. С точки зрения юридической, поверьте, все-таки доктор юридических наук, что это просто бред. Юридически это просто абсолютная чушь, то, что там написано. И если когда-нибудь они попытаются все-таки этот закон применить, то надо немедленно обращаться в конституционный суд, потому что это в чистом виде дело для конституционного суда. Я абсолютно убежден в том, что конституционный суд это поломает. Во всяком случае, если он будет рассматривать это так, как полагается, то здесь двух мнений быть не может.
Второе направление – это облегчение механизма закрытия средств массовой информации. Сейчас это становится все проще и проще. Если раньше это могло сделать только министерство печати, регистрирующий орган, если перед этим — минимум два предупреждения, и всё это должно быть в пределах 12-ти месяцев после вынесения первого предупреждения, и предел, то теперь, в 2002-м году добавился также закон о противодействиях экстремистской деятельности, достаточно уже одного предупреждения. И плюс к этому: если вы то предупреждение, которое вам дали, не обжаловали, то это уже основание для того, чтобы вас закрыли. Так написано в законе. Когда я это прочитал – меня, к сожалению, не было в стране в этот момент – я сказал: «Как вы могли это пропустить? Это же ни в какие ворота не укладывается!» Как же так? Я могу обжаловать, могу не обжаловать – это мое право. Я не воспользовался моим правом – так меня за это наказывают? Полная какая-то ерунда.
Ну, и, наконец, в 2003-м году суд может, по заявлению регистрирующего органа, приостановить выпуск СМИ на весь период, до конца избирательной кампании, если того пожелает, если это инициирует избирательная комиссия. Причем не обязательно центральная избирательная комиссия, но и субъекта федерации.
Дальше. Перспективы нового закона о СМИ. Есть проект, который писал я как секретарь союза журналистов. Я его написал. Помогал мне в этом мой старый друг и соавтор Юрий Михайлович Батурин. Можем считать, что мы вместе написали. Этот проект был внесен в Государственную Думу и был оттуда быстренько вынесен со словами: «Нечего нам тут…». А что мы сделали? Этот проект был написан еще в 2000-м году. И я все время говорил, что проект – это наш бронепоезд, который стоит на запасном пути, мы не настаиваем на том, чтобы менять закон о СМИ, но если вдруг возникнет политическая воля менять закон о СМИ, то тут же мы говорим: «О! А у нас уже с собой было!» Вот он выкатывается, наш бронепоезд, и идет вперед, в Государственную Думу. Как только в 2002-м году Путин сказал, в июне месяце, что закон о СМИ устарел, нужен новый закон о СМИ, мы сказали: «О! Пожалуйста! Устарел – мы не возражаем. Вот у нас новенький вариант есть. Всё. Всё надраено, начищено, он уже готов в путь». Он доехал до Государственной Думы, там мы ждали другой поезд, и вы, пожалуйста, езжайте обратно, опять на запасный путь. И нам объяснили популярно, что проект будет разработан индустриальным комитетов во главе с Константином Львовичем Эрнстом, и этот проект индустриального комитета президент внесет в Государственную Думу. Они написали. Писали этот проект корпоративные юристы, то есть юристы, работающие на ВГТРК, на первый канал, на ИТАР ТАСС, на «Риа-новости», на министерство печати тогдашнее и т.д. Они написали, как хорошо сказал Михаил Юрьевич Лесин, это не законопроект, это список хотелок, чего бы они хотели. Когда они это написали, всё это дело так или эдак, но попало ко мне в руки, я прочитал – я был потрясён, честно скажу. Я не знал, кто это писал. Я в своем отзыве написал: «Ощущение такое, что это писали люди, не имеющие ни малейшего представления о том, что такое „законодательство“. Вообще не имеющие представления». То есть всё, что можно было перепутать, всё было перепутано. И это понятно. Список хотелок. То есть: мы хотим этого, а мы хотим вот этого, а мы хотим вот этого – все это вместе соединилось, получилась полная чепуха.
Отбивка:
Тогда они попросили меня в качестве эксперта присоединиться к работе этой рабочей группы. И таким образом я стал независимым экспертом индустриального комитета. Это выглядело, конечно, довольно смешно, потому что как-то, с одной стороны – независимый эксперт, а с другой стороны – индустриального комитета, а с третьей стороны – им нужно было привести этот законопроект в какое-то состояние, более-менее человеческое. Я взял на себя труд переписать их законопроект так, как я считал нужным. Это не мой законопроект. Это их законопроект, но уже в более или менее человеческом виде. Меня мои многие друзья отговаривали. Объясняли, что это не надо, чем хуже он будет, тем лучше. Я говорю: «Да нет. То, что он плохой, они же не поймут, они же все равно его примут. А что мы с этим потом будем делать? Как мы будем потом жить с такой радостью?» Поэтому я пытался как-то его улучшить. Пока я пытался его улучшить, естественно, время шло, и как-то запал пропал. Проект был почти готов в декабре 2002-го года. Но в этот момент взорвали Дом правительства в Грозном, и всем стало не до того. А потом начался Новый год. А после Нового года у нас все начальство отдыхает. Где-то в начале февраля мы собрались снова, и я увидел, что у Михаила Юрьевича Лесина уже глаз не горит. Если в декабре он метался по своему кабинету с бумерангом, как дикий зверь, и говорил: «Так. Михаил Александрович, ну, Михаил Александрович, вы же не хотите, чтобы сейчас было смертоубийство». Но это было в декабре. А в феврале у него уже глаз как-то потух, интереса не было. Он говорит: «Ну ладно. Ну, давайте, доделывайте этот проект, доделывайте». Так мы его доделывали, доделывали, доделывали. И он в таком недоделанном виде до сих пор и лежит.
Нынешний министр культуры говорит, что они в этом году обязательно внесут проект закона о СМИ. Но я думаю, что до конца года что-то изменится: либо министр будет другой, либо вообще министерства этого снова не будет, а будет что-нибудь другое, но закона о СМИ не появится. Не верю я, чтобы курицы несли страусиные яйца. Ну, не может этого быть. Просто такого не бывает.
Разница между двумя проектами замечательная, очень ясная. Проект индустриального комитета, поскольку его писали корпоративные юристы, строится по принципу «я – хозяин всего». Это я бы еще мог приблизительно понять, если бы это был период дикого капитализма, и этим хозяином не мог бы быть государственный чиновник, не мог бы быть мэр, не мог бы быть глава администрации и т.д. Но соединение дикого капитализма и дикого социализма – это получается нечто уже совсем кошмарное. Вводятся дополнительные основания для закрытия средств массовой информации, то есть если вы более двух раз нарушили любую норму закона о средствах массовой информации (например: срок опубликования ответа или указание тиража), два раза указали неправильный тираж – вас закрыли. Почему? Откуда это следует?
Я был в рамках рабочей группы. Но там было понятно — рабочая группа состояла из следующих лиц: глава департамента Минпечати, первый зам. Минпечати Всеславинский Михаил Вадимович, начальник юридической службы первого канала и главный юрист канала ВГТРК, и я как независимый эксперт индустриального комитета. Как вы думаете, как решался вопрос, если вопрос ставился на голосование, если бы были разногласия между мной и некоторыми другими членами этого творческого коллектива? Абсолютно очевидно, что 4 – 1, причем не в мою пользу. И я им объяснял, что даже если человек перейдет 10 раз дорогу на красный сигнал светофора, его за это расстрелять нельзя. Его можно все равно оштрафовать на 3 рубля, на десять – не важно, но расстреливать нельзя. А для СМИ прекращение – это расстрел. Нельзя расстреливать за то, что вы два раза указали неправильный тираж.
Дальше. Упразднение редакционной самостоятельности. В законопроекте черным по белому написано, что редакция – это организация, оказывающая владельцу СМИ редакционные услуги. Всё. Больше ничего. То есть какая-то самостоятельность, независимость, редакционная политика – забыть. Всё решает хозяин. То есть в случае частных СМИ — это частный владелец, а в случае государственных СМИ — это государственный чиновник. То есть это пострашнее, чем советское время.
Дальше. Государственные СМИ сохраняются. Все те льготы, которые были по старым законодательствам для государственных СМИ, сохраняются, но при этом написано, что государственные СМИ ликвидируются, кроме… а дальше через это «кроме» идет все то, что есть сегодня.
Проект союза журналистов – мой проект. Это прямо противоположное направление: это укрепление редакционной независимости, это трансформация государственных СМИ в общественные СМИ, создание общественного телевидения, международные стандарты в области регулирования рекламы, регулирование прозрачности, регулирование концентрации и т.д. и то, в чем проекты совпадали – это создание условий для рынка и создание условий для того, чтобы лицензии на вещание продлевались до 10-ти лет. Но перспектив ни у того законопроекта, ни у другого я пока не вижу. Что нужно сделать, это я знаю, но это же все равно не будет сделано.
И вот на этой, совсем не веселой ноте, закончим.
Сегодня в программе «Московская колокольня» был Михаил Федотов — доктор юридических наук, профессор, секретарь союза журналистов России.
Его мнение помог услышать Дмитрий Осеев.
Продолжение следует.
Программа выходит в эфир благодаря «Клубу региональной журналистики» и доброй воле «Радио Абакан».
